ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

«Мы с Железнодорожной»

Тамара КОВАЛЕНКО

В 1875 году состоялось открытие Ростово-Владикавказской железной дороги. Губернский Ставрополь, около ста лет стоявший на главном почтовом тракте Кавказа, оказался далеко в стороне от стальной магистрали. Некогда проходивший через него знаменитый Черкасский тракт превратился всего-навсего в дорогу местного значения, и город утратил роль крупного торгового центра.

Обеспокоенная таким положением городская дума при активном участии здешних магнатов ходатайствовала перед правительством о строительстве железнодорожной ветки от станции Кавказской до Ставрополя. Потребовалось более десятилетия усиленных хлопот и томительного ожидания, пока наконец из Петербурга не пришло согласие царя: «Разрешить сооружение железнодорожной ветки от станции Кавказской Владикавказской железной дороги до города Ставрополя-Кавказского».

И вот прокладка долгожданного отрезка пути завершилась. В январе 1897 года по его рельсам проследовали первые пассажирские и товарные составы. Дорога пролегла по кромке южной половины Ташлянской долины. Вдоль стального полотна на большом расстоянии друг от друга стали возникать редкие жилища. Даже перед началом Великой Отечественной войны к северу от дороги не насчитывалось и дюжины таких строений. Их окружали огромные земельные участки с огородами и садами. Но с каких пор этому неровному ряду домов дали название «улица Железнодорожная», еще предстоит узнать. Во всяком случае, в списке домовладений города за 1914 год ее нет.

Мое мимолетное знакомство с этой улицей состоялось в раннем детстве, из окна железнодорожного вагона, когда ехала с родителями на скачки в село Пелагиада. Больше всего запомнились на ней заросли аптечной ромашки и высокого бурьяна, а еще Чертов яр, где поезд сбавил ход и едва-едва тащился.

На этой улице жила моя одноклассница Ира Строганова. У них в семье было три дочери. Девочки учились, отец работал мясником на Нижнем рынке, мать вела домашнее хозяйство. К проходившим мимо в строго определенное время поездам они привыкли и уже не обращали внимания ни на их грохот, ни на гудки паровозов.

Внезапно грянула война, и все в округе изменилось. По рельсам зачастили воинские эшелоны, везущие бойцов и военную технику на фронт. У железнодорожной насыпи перед появлением каждого состава собирались люди в надежде хотя бы издали увидеть среди отъезжавших своих родных, любимых, близких... Тамошние жители тоже присоединялись к ним и вместе со всеми махали отбывающим платочками, руками.

По городу ходили слухи, будто немцы успешно продвигаются на Северный Кавказ. Но в эти разговоры кто верил, кто не верил. Достоверной-то официальной информации не было на этот счет. СМИ сообщали, что где-то там, далеко идут бои. На самом деле они были совсем близко.

В понедельник 3 августа 1942 года люди по обыкновению отправились по своим делам: кто на работу, кто на рынок...

Средняя дочь Ирина и мать возились во дворе. Вдруг в вышине послышался какой-то приближающийся шум. Вскинув головы, они увидели несколько самолетов с крестами на крыльях, летящих на восток. И тут же у них на глазах из-под самолетов стали вываливаться бомбы, а вслед за этим раздавались взрывы, сотрясающие землю.

Во время первого налета немцы бомбили Нижний рынок, завод «Красный металлист», железнодорожный узел, нефтебазу. Как выяснилось позже, одна из бомб, упавшая между Анпетковой мельницей и рельсовым полотном, не разорвалась. Она всю оккупацию так и пролежала на середине грунтовой дороги, нагоняя на прохожих страх. Ее убрали наши, когда освободили город.

Получилось так, что после первого налета вражеской авиации все женщины Строгановы уже были дома.

- Не оказалось с нами лишь отца, - вспоминает Ирина Ефимовна. - Чего только мы не передумали тогда: где он может быть? О самом страшном и не допускали мысли. Едва бомбежка прекратилась, отправились его искать. Натыкаясь на убитых, обежали весь Нижний рынок, заглянули в парк, в другие места в центре города, которые усиленно бомбили. Так и не нашли. Полагали, скорее всего он со своими отступил. По сей день не знаем, что с ним случилось.

Тем часом народ под шумок таскал с никем больше не охраняемой Анпетковой мельницы муку, манную крупу, пшеницу. Как раз напротив дома Строгановых стоял брошенный товарный поезд с множеством продовольствия и промтоваров. В его составе находилась и цистерна, пробитая осколком. Из нее вытекало подсолнечное масло. Население не терялось, набирало в бидоны, ведра и в другие емкости дармовой продукт. Что-то из добытого, главным образом съестное, иные на всякий случай, чтобы не забрали немцы, зарывали в землю. Потом доставали и этими запасами какое-то время питались.

Незадолго до оккупации стало известно, что военный госпиталь, расположенный в сегодняшней одиннадцатой школе, собираются переводить в другое место. Для эвакуации раненых потребовалась помощь населения.

Лазарет представлял собой печальную картину. Из-за недостатка мест больные лежали на полу. Не хватало постельного белья, матрацев, одеял, подушек. Многие из таких вещей женщины из дома приносили. Пока взрослые помогали медицинским сестрам - снимали со стонущих бойцов бинты, задубелые от пересохшей крови, рвали простыни и наволочки на тряпки и перевязывали ими раны - девочка стирала в речке бывший в употреблении перевязочный материал. Сушила, разостлав на траве, после чего, без кипячения, его опять пускали в дело.

Не успели вывезти всех раненых, как город захватили немцы. Кое-кого из оставшихся красноармейцев жители к себе домой забрали.

Очевидцы рассказывали, как жестоко оккупанты обращались с теми, кто попал к ним в плен на госпитальной койке. Удручали сообщения о снующих по городу черных душегубках, умерщвляющих людей. Но обо всех этих кошмарах Надя знала только понаслышке. А однажды...

Увидела она неподалеку от своего дома человек десять взрослых и детей с вещами, идущих как бы строем. Шествие возглавлял немец с автоматом. Кто-то из ребят шепнул: евреи. И детвора из любопытства отправилась за ними. Едва «процессия» свернула в бывший Пионерский переулок, откуда ни возьмись - мужчина, вышел из калитки и остановился. Когда с ним поравнялась еле плетущаяся девочка лет трех, он схватил ее и за спину спрятал. Малышка от испуга закричала. Фашист обернулся, сообразил, в чем дело, и тут же застрелил мужчину.

Моя собеседница не переставала удивляться:

- И как только мы выжили в годы лихолетья? Ведь ели что попало. Наша семья спасалась свеклой да репой с собственного огорода. Весной и летом в какой-то мере выручали травы. Мама купит стакан пшена на рынке, распарит его с мелко порубленной крапивой или лебедой - сделает «кулеш». Даст всем понемножку, остальное еще и на следующий день оставит. А какой ужасный хлеб по карточкам давали! Кукурузный с добавками картофельных очисток или горелого зерна пшеницы...

Источник: "Ставропольская правда", 21 февраля 2003 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх