ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

На бывшей 1-й Станичной

Тамара КОВАЛЕНКО

Эта старинная ставропольская улица за период своего существования четырежды меняла названия. Сначала она была 1-й Станичной, относилась к числу четырех параллельно расположенных одноименных улиц, ограниченных с востока глубоким оврагом, окрещенным в народе "Чертов яр". После того, как на северо-восточном углу сегодняшних улиц М. Горького и Казачьей мещанин Павел Поспелов построил двухэтажный дом, ее прозвали Поспеловской.

ул. 1 Станичная в СтаврополеВ годы же советской власти сначала нарекли 1-й Калинина, потом присвоили имя Максима Горького.

Из списка домовладений за 1881 год явствует, что к тому времени 1-я Станичная уже простерлась за овраг и достигла Ярмарочной площади (ныне - Орджоникидзе). Конец ее северной половины венчал одноэтажный деревянный дом, возведенный купцом второй гильдии Тимофеем Васильевичем Рудневым, который - один из немногих купцов -имел гимназическое образование, избирался в городской магистрат, затем в Сиротский суд. Его сыновья, Алексей и Иван, кроме Ставропольской гимназии, окончили коммерческое училище в Москве. В 1904 году Иван отгрохал на отцовском месте огромный особняк в два этажа, и здесь открыл техническую контору со складом земледельческих машин и орудий. Это здание, кстати, сохранилось. Теперь в нем профессиональный лицей № 18.

В этих великолепных хоромах в семье Ивана Тимофеевича и родилась дочь Валерия, моя будущая сослуживица по редакции газеты "Молодой ленинец". В пятидесятые годы она работала у нас бухгалтером, получала мизерную зарплату, жила скудно, с десятилетним сыном Борей снимала на окраине города частную каморку. Несмотря на неудавшуюся жизнь, Валерия Ивановна не озлобилась, не огрубела, не утратила воспитанности, привитой ей с ранних лет. Это было заметно по ее обращению с людьми.

Как-то перед началом учебного года она, смущаясь, поведала мне, что ей не в чем отправлять ребенка в школу. Я попросила ее побывать в детском доме, по моему вопроснику взять фактический материал с тем, чтобы сделать из него корреспонденцию для газеты. На полученный гонорар она купила мальчику брюки. Тогда-то, в порыве откровения собеседница и сообщила мне, каким безоблачным было ее детство в отчем доме.

...Путешествуя по бывшей 1-й Станичной, я невольно представила, как по ней ходил приехавший в 1829 году погостить к своему родному брату Павлу выдающийся российский живописец, будущий академик Императорской академии художеств Алексей Гаврилович Венецианов. Павел Гаврилович перебрался в Ставрополь после случившегося в Москве пожара 1812 года, во время которого сгорел его дом. Купил на 1-й Станичной усадебное место, достигавшее Большой Черкасской (впоследствии улица Николаевская, сейчас - проспект Карла Маркса), соорудил на нем уютные пенаты, развел большой фруктовый сад. Вслед за ним в "форпост России на Кавказе" пожаловали его многочисленные родственники, где хорошо обосновались. В разных местах города открыли ряд престижных магазинов.

Во время пребывания в нашем городе наряду с ликами святых, написанных в подарок брату, Алексей Гаврилович создал такие шедевры, как портреты "Дворник Прохор", "Старая няня в шлычке", а также жанровую картину "Сцена в саду". Кого запечатлел на ней художник - это пояснил в своем дневнике его племянник Николай Павлович Венецианов: "Мама разливала чай, папа сидел в конце стола, брат Вася и Афанасий играли на траве с кошкой, дядя Павел сидел рядом с дядей Алешей, дядя Володя сидел рядом с папой, а я сидел рядом с мамой, а няня стояла и держала Олю на руках".

С этой улицей у меня связаны и личные скорбные воспоминания далеких детских лет. Где-то в конце двадцатых годов теперь уже прошлого века мои родственники по отцу, Емельяновы, приобрели на Поспеловской небольшой старинный дом из нескольких маленьких комнат с лепниной на высоких потолках, с тесными темными коридорчиками, металлическим надкрылечником над парадной дверью и фруктовым садом. Радовались покупке. Еще бы: из грязи в центр города перебрались. Шагнешь за калитку - ноги не запачкаешь: тротуар из камня. К тому же старшие дети все определились. Жорика, недавно ходившего в комсомольских вожаках, перевели в Москву, на повышение. Тося после окончания Ростовского техникума там же, в донской столице, вышла замуж за первого секретаря райкома партии Назара Павловича Бугрименко. Неугомонная Рая тоже бракосочеталась. Немного огорчал лишь дошколенок Виктор - родился глухонемым. Но с этим как-то смирились.

И вдруг явилась первая беда. Внезапно заболела Рая и вскоре скончалась на операционном столе. Не успели опомниться от горя, как прислали из Ростова телеграмму: Зоря (Назар Павлович) убит. Позже выяснилось, нанесли ему удар ножом в спину кулаки, когда он, после командировки в какую-то станицу, где проводил коллективизацию, возвращался домой. Тося не могла в одиночку справиться с несчастьем. Вернулась к родителям с малюткой Аллой (сейчас Алла Назаровна на пенсии, живет в Невинномысске).

Спустя какое-то время приехал Жорик с женой Марусей в отпуск. Решил своего тезку, брата мамы, дядю Жору навестить. Тот не мог племянником налюбоваться: симпатичный, в темно-синих галифе, в шерстяной защитной гимнастерке, с портупеей. А жена, как ему показалось, - так себе, к тому же росточком маловата. Не такую бы ему, - помыслил дядя. Не удержался, улучил момент, да, видно, не в добрый час сказал племяннику об этом.

Возможно, с тех пор между молодоженами и пробежала черная кошка. Начались ссоры. Однажды ночью соседи по московской квартире слышали два выстрела, последовавшие один за другим. Маруся сначала застрелила мужа, а потом - себя. Не выдержало материнское сердце очередной трагедии, и папина сестра, моя любимая тетя Домочка покончила с собой.

Перед войной и в первые послевоенные годы престижным заведением для гостей нашего города считались существующая и поныне на улице Горького гостиница "Эльбрус", до революции принадлежавшая купцам Строгановым. Я впервые побывала в ней, когда работала в крайкоме комсомола. Мне поручили забронировать там необходимое количество мест для делегатов VII краевой конференции. Наряду с общими комнатами на несколько человек, без всяких бытовых удобств, я заказала и отдельные номера с раковинами для умывания под водопроводным краном, с тяжелыми гардинами, плюшевыми шторами, ковриками над кроватью... По тем временам такая обстановка казалась чуть ли не роскошью. Два таких "элитных" помещения заняли Герои Соцтруда звеньевая комсомольско- молодежного звена кукурузоводов Саша Богданова и механизатор Федор Марков - будущие делегаты XI съезда ВЛКСМ.

Недавно я проходила мимо этой гостиницы и, естественно, вспомнила их и ту суровую снежную зиму, когда, несмотря на буран, сильные заносы, делегаты съезжались на свою конференцию. Живо представила раскрасневшуюся от мороза Сашу в валенках, в громоздкой клетчатой шали, в кургузом пальтеце, из-под которого виднелась юбка из какой-то плотной ткани. Не успела она войти в вестибюль крайкома комсомола, как ей навстречу поспешили, видимо, поджидавшие ее девушки из сельхозотдела, уже ушедшие из жизни, Аня Замковая и Лида Гусакова, помогли ей раздеться. А утром следующего дня Саша и Федор, поблескивая звездами Героев, сидели в первом ряду президиума на сцене драмтеатра (сегодня там филармония). Признаюсь, я по-хорошему завидовала им.

Жили в противоположных концах этой улицы и мои знакомые по комсомольской работе Николай Еремин и Виктор Покидов (их тоже нет уже среди нас). Виктор окончил школу ФЗО и до оккупации вкалывал на заводе "Красный металлист" - делал снаряды для фронта. За этим занятием его и застала бомбежка. А Николая, поскольку он был немного старше Виктора, едва сдал экзамены за десять классов, призвали на войну, где он, в одном из боев, потерял кисть руки.

Оба парня отличались неуемностью характеров, поэтому после Победы устроились, можно сказать, в самый эпицентр работы с молодежью. Комсомольцы завода "Красный металлист" избрали Николая комсоргом ЦК ВЛКСМ своего предприятия (была такая оплачиваемая должность). На таком же месте, но в системе профтехобразования, оказался и Виктор.

А что представляла собой комсомольская работа после войны, знает только тот, кто побывал на ней. Ни праздников, ни выходных, к тому же убогая зарплата. Надо было обладать организаторскими способностями, умением воодушевить полуголодный молодой народ на выполнение и перевыполнение производственных заданий. Нередко после напряженного трудового дня приходилось отправляться вместе со всеми разбирать завалы разрушенных оккупантами зданий, приводить в порядок запущенные за годы войны территории предприятий, улицы, скверы... Да еще и периодически по вечерам бывать в райкоме - докладывать секретарям или членам бюро о проделанной работе. А они не признавали никаких оправданий по поводу плохого посещения комсомольцами школы рабочей молодежи или занятий молодежного политкружка. За все упущения "снимали стружку", иными словами, спрашивали очень строго.

Года через два Н. Еремин стал первым, а В. Покидов вторым секретарями (соответственно) Кагановичского и Орджоникидзевского райкомов ВЛКСМ. Позже Николай уехал учиться в Саратовский университет, где однокашники сразу заметили его инициативность, избрали секретарем комитета комсомола вуза. По окончании учебы вчерашнего студента забрали в обком КПСС. Уже будучи там секретарем по идеологии, Николай Борисович серьезно заболел и за несколько лет до пенсии скончался.

Что касается Виктора Андреевича, то он, хотя и недолго, был кадровым военным. После демобилизации трудился на партийной и большой хозяйственной работах. Даже будучи на заслуженном отдыхе, не мог сидеть без дела. До конца своих дней был сотрудником общественной приемной "Ставропольской правды".

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх