ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Их в люди вывела Московская

Тамара КОВАЛЕНКО

Еще несколько десятков лет назад, вытекая из тоннеля существующего и поныне бывшего Архиерейского (сейчас безымянного) моста, обмелевшая речушка Желобовка неторопливо несла свои зеленоватые воды по дну извилистого и глубокого оврага. Покатые склоны балки сверху донизу покрывали сочные травы, дикорастущие кустарники, деревья. На глинистых осыпях встречались колонии мать-и-мачехи. Теперь ручей упрятан в коллектор, по всему яру настроены гаражи.

улица Московская в Ставрополе.По свидетельству краеведа В. Гниловского, "эта балка в первые годы жизни Ставрополя являлась не только южной границей города, но и местом добычи глины для строительства хат". К тому же сюда привлекала первопоселенцев близость к воде, необходимой для хозяйственных нужд.

Расширяясь на юг, город шагнул и за пределы оврага, где вдоль его кромки образовалась улица Желобовская (после возникновения Второй и Третьей Желобовских она стала называться Первой Желобовской). В тридцатые годы прошлого столетия ее переименовали в Первую Шмидта, затем окрестили Московской. Когда-то в ненастье она была просто непроходимой: не только ноги - гужевой транспорт буквально увязал в грязи, экипажи ломались. Вот что писал в свое время по этому поводу известный осетинский поэт и журналист местной газеты "Северный Кавказ" Коста Хетагуров:

"Желубянские обыватели подавали-подавали в городскую управу слезные прошения о необходимости замощения их улицы и подавать устали. А управа молчит... Желубянские доморощенные "инженеры", чтобы сделать новую улицу мало-мальски годною для безопасного по ней проезда, наваливали в разных местах по 30 возов хмыза (хвороста), но надолго ли такая гать? Перегниет хмыз, и опять образуются в тех местах непролазные болота".

Кто были первыми поселенцами улицы Желобовской, мне пока не удалось установить. Знаю только, что уже в 1881 году здесь насчитывалось 93 домовладения, принадлежавших 29 мещанам, 12 - действующим и отставным унтер-офицерам, поручику Оникееву Ивану, чиновникам Сидоренко Георгию и Левченко Михаилу, вдове священника Дудиной Юлии, полковнику Иващенко, подполковнику Гриневичу Семену... Среди них значились только три семьи пониже званий: отставных солдат - двух Осипов, Ситникова и Калюжного, а также вдовы крестьянина Татьяны Дедешкиной.

Я с этой улицей знакома с детства. Лишь в своей верхней части она состояла из двух коротких, параллельно расположенных на небольшом расстоянии рядов строений, разделенных дорогой. Начиная же от вклинившейся в нее современной улицы Добролюбова (ранее переулок Инвалидный) она сильно раздавалась к югу и постепенно суживалась книзу. Таким образом между домами получался огромный, покрытый бурьяном треугольник, пересекаемый с запада на восток широкой грунтовой дорогой, упиравшейся во Второй Алафузовский переулок (ныне улица Варвары Косечко). До войны на улице Московской жило немало известных мне мальчишек и девчонок. Со многими из них училась в одной школе. Это были братья Волковы, Михеевы Борис и Юрий, сестры Писаревы Паня, Лида и Валя, Недашковы Нина, Оля и Шура, Панфилкина Валя, Федюшины Гриша и Аня, Карагодина Капа, Улаева Лида...

Недавно я снова побывала на улице Московской. Невольно замедлила шаг у невзрачной пристройки на ее юго-западном углу, занятой какой-то мастерской бытового назначения. В этом сооружении много лет назад жила моя задушевная подруга детства Нина Ломакина. Наши с ней пути разошлись еще в школьные годы. После окончания седьмого класса она оставила учебу, устроилась на автопредприятие, где ее отец работал шофером. Вскоре Ломакины перебрались на Ташлу. С тех пор мы единственный раз случайно встретились с Ниной, и она мне тогда сообщила, что занимается на курсах водителей. Словом, пошла по стопам отца.

Где-то в середине сороковых годов я шла мимо упомянутой постройки. Увидела стоявшую рядом с ней молодую женщину с двумя малолетними детьми нерусской наружности. Мы узнали друг друга и бросились в объятья. Нина пригласила меня к себе домой, в ту самую хибару на углу. Внутри комната напоминала скорее производственное, нежели жилое помещение.

По настроению бывшей подруги я поняла: она жалела, что поторопилась выйти замуж. Ее избранником оказался женатый человек, отец двоих детей - подростка сына и дочери помладше. Атлетического сложения, смуглый и черноглазый Ашот не устоял перед соблазном пухленькой, симпатичной, слегка кокетливой девчонки в комбинезоне за рулем автомобиля. Оставил семью и сошелся с ней. Они обзавелись двумя кудрявыми девчушками. Ревнивый муж не пускал молодую жену на работу. Она занималась домашними делами и детьми. С того дня мы больше никогда не виделись с Ниной.

Смотрю на противоположную сторону улицы, пытаюсь найти владения Михеевых. Куда же подевался небольшой приземистый домишко с оконцами на юг и низенькой калиткой? Соседка указала на высокий металлический забор между двумя приличными домами. От нее я также узнала, что братьев Михеевых, лишившихся здоровья на войне, давно на свете нет. В одном из построенных ими домов, в левой стороне двора, проживает вдова Юрия - младшего из них.

Встретила меня худенькая седоволосая женщина. Ее лицо показалось мне знакомым. Лишь после того, как Мария Гавриловна положила передо мной семейный альбом и я, просматривая его, увидела в нем фотографию молодой женщины с привлекательной внешностью и модной прической пятидесятых годов, признала в своей собеседнице бывшего мастера высокого класса по пошиву верхней мужской одежды Михееву из ателье № 1, находившегося на улице Рылеева.

На следующем снимке была запечатлена группа молодых людей в сценических костюмах. Среди них - Маша Михеева и еще несколько знакомых мне лиц. В том числе барабанщик популярного тогда в Ставрополе духового оркестра, ныне покойный Митя Узунов. Глядя на снимок, Мария Гавриловна пояснила: "Это мы в нашем клубе, на репетиции хора".

А клуб у них, надо сказать, был замечательный. Его построила на собственные средства богатая тогда промкооперация для своих работников. Помещался он на улице Шаумяна в здании, где сейчас армянская община "Эрибуни".

Довелось пообщаться и с 84-летней жительницей 13-квартирного двора под номером 11 В. Хорошенькой, где она проживает более полсотни лет. Поселилась она здесь благодаря добрым людям, отдавшим ей под устройство жилища свой сарай.

Судьба не баловала Веру, наполовину сироту. Как только перестали приходить письма с фронта от отца, мачеха выгнала падчерицу из дома. Приютила Веру, работавшую на заводе "Красный металлист", семья знакомых. Благодаря их бабушке, считает Вера Ефимовна, она и осталась в живых. А дело было так. К городу приближались немцы. Администрация предприятия обещала рабочим выдать 3 августа зарплату. Вера тоже собралась идти за ней. Но бабушка ее задержала: просила подождать, пока сварятся вареники, чтобы успела позавтракать.

После завтрака девушка едва шагнула за порог, как началась бомбежка. Самолеты противника сбрасывали разрывные снаряды на заводской двор, на расположенное рядом Успенское кладбище. Директор предприятия Клюев и кое-кто из его приближенных, воспользовавшись суматохой, забрали приготовленные для рабочих деньги и умчались на машине. Многие из заводчан погибли в то утро. Память о них хранит мемориальная доска на территории завода.

Мысленно спускаюсь вниз по Московской - и будто в самом деле вижу дом нормировщика локомотивного депо Писарева. Он дружил с моим отцом, не раз бывал у нас. Помню, как они по вечерам, уединившись во второй комнате, при керосиновой лампе ломали головы над чертежом устройства для облегчения ремонта какой-то части паровоза.

Дом у Писаревых был просторный, с большим, достигающим Желобовского ручья фруктовым садом. Дочери в свободное от учебы время помогали родителям ухаживать за огородом.

И вдруг к ним нагрянула беда - скончался отец. Мать устроилась работать на Гулиевскую мельницу. Тяжко приходилось ей одной на свои гроши содержать троих детей, хотя тогда старшая из дочерей - Паня - уже и работала медицинской сестрой. Не удержалась, набрала тайком муки на пышки, а ее на проходной и задержали. Осудили на пять лет. Домой она так и не вернулась.

Несмотря на материальные трудности, ее средняя дочь Лида успешно окончила сельхозинститут. Позже преподавала в нем, публиковала свои научные труды.

Заметной фигурой на улице был живший неподалеку от Писаревых голубятник Андрей Петраков. Вокруг его солидного (по сравнению с соседскими) кирпичного дома теснились голубятни, кружилось сонмище его дорогостоящих крылатых питомцев. В годы нэпа он бойко торговал живым товаром. Имел связи с голубеводами всего Северного Кавказа, отчего получал немалые доходы. Дорожил каждой птичьей головой. Раз сидевшая на яйцах голубка внезапно покинула свое гнездо и не вернулась. В поисках ее Андрей сначала заглянул к голубятнику Костику Зайчатникову, жившему неподалеку, за оврагом. Но не обнаружил у него пропажу. Тогда отправился на Туапсинку, к Илюшке Винникову, тоже заядлому голубеводу, где, к своей радости, и нашел то, что искал. Соседские мальчишки, вечно крутившиеся возле винниковских голубей, потребовали у Петракова выкуп за птицу. Он охотно согласился - дал им пятерку на конфеты. Те были довольны, даже не подозревая, что согласились-то на ничтожно малую сумму...

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх