ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

От гимназии до мадам Вербицкой

Тамара КОВАЛЕНКО

Улица Артема в Ставрополе (бывшая Поперечная) изменилась, конечно, до неузнаваемости. Взять хотя бы участок между улицами Морозова и Ленина. В наши дни он полностью занят комплексом современных построек училища связи. На их фоне выигрышно смотрится окруженное тенистыми деревьями давнишнее двухэтажное здание в глубине двора, обращенное фасадом к площади Ленина. С середины XIX века и до Октябрьской революции в нем была мужская гимназия.

Первоначально это учебное заведение предназначалось для детей дворян, чиновников, казачьей верхушки и богатых горцев. Отсюда вышло немало ярких, популярных личностей. Именно здесь пышным цветом распустилось поэтическое дарование основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова, обозначились склонности к научной деятельности переводчика "Капитала" Карла Маркса на русский язык Германа Лопатина. Именно здесь запали в юные души Михаила Фроленко, Якова Абрамова, Михаила Бруснева революционные идеи. Из последних поколений гимназистов сформировались известные большевики Валериан Петров, Максим Акулов, Валентин Бородаевский, Михаил Радолицкий, Борис Шеболдаев, первый советский посол в Турции Иван Коломийцев и многие другие заметные в России люди.

В ночь на 1 января восемнадцатого года в этом здании была провозглашена Советская власть на Ставрополье. После гражданской войны здесь в просторных помещениях располагались пехотно-пулеметные курсы Красной Армии. Осенью сорок третьего года по решению Совнаркома СССР тут открылось военное Суворовское училище для мальчиков, как говорилось в документе, "по типу старых кадетских корпусов... со сроком обучения семь лет с закрытым пансионом для воспитанников". Преследовалась цель - подготовить детей, чьи отцы погибли на фронте, "к военной службе в офицерском звании и дать общее среднее образование". Среди них оказался и Юра Глазков - будущий летчик-космонавт Советского Союза, бортинженер космического корабля "Союз-24".

Но вернемся к довоенной поре. В юго-западном углу нынешней огромной территории училища связи (вобравшей в себя несколько участков уже не существующих домовладений по улице Ленина, в том числе и пенаты, принадлежавшие некогда организатору советской адвокатуры в городе Порфирию Григорьевичу Минько) стоял одноэтажный каменный дом с четырьмя или, сейчас не помню, пятью окнами на запад, с верандой во дворе и огромным тутовым деревом несколько поодаль от нее. Во двор вела калитка из штакетника, встроенная в ворота из такого же материала. Этот угловой дом с годами как бы постепенно погружался в землю. Дело в том, что сначала узкий тротуар вдоль водосточной канавы был вымощен местным камнем. Потом появилась мода на асфальт. По мере его наращивания сокращалась наружная высота постройки. Бывало, идешь мимо нее - и смотришься в окна, а десятилетия спустя в них уже отражались и ноги прохожих.

В северо-западном углу в зарослях бурьяна толпились акации, какие-то еще дикорастущие деревья и кустарники. По центру тянулся высокий каменный забор. За ним военные тренировались в стрельбе по мишеням. На свободном пространстве в глубине территории кавалеристы чистили, выгуливали лошадей.

На противоположном отрезке улицы, на месте ресторана "Нива" находился кирпичный двухэтажный дом с калиткой на улицу Морозова. После оккупации в нем временно размещался какой-то армейский штаб. Затем обосновались квартиранты. Далее, до угла улицы Ленина, следовали ничем непримечательные дома.

В тридцатые годы большая часть расстояния между улицами Ленина и Мира (четной половины) принадлежала 58-му кавалерийскому казачьему полку. По соседству с ним в скромной деревянной постройке в глубине двора, относившегося к владениям кирпичного особняка (сегодня № 10), жил герой гражданской войны Иосиф Родионович Апанасенко - тот самый, чей прах покоится на Крепостной горе.

- На работу он ездил на лошади верхом. Иногда катал на ней нас, мальчишек, - вспоминает А. Солдатов, живущий и сейчас наискосок от того дома.

Кстати, Александр Николаевич в некотором роде тоже историческая личность. До революции работал шофером у купцов Меснянкиных. В 1934 году город получил первый пассажирский автобус на четырнадцать посадочных мест, и ему оказали честь водить машину. Сначала она ходила по единственному тогда, очень короткому, маршруту "Аптека Байгера (теперь 103-я) - Тифлисские ворота". Потом путь ее следования удлинился - от железнодорожного вокзала до улицы Краснофлотской. Со временем ввели междугородное сообщение. Он пересел на так называемые рейсовые "автобусы" - обыкновенные, приспособленные для этого грузовики с кузовами, накрытыми брезентом, и длинными скамейками под ним. Курсировали они в Невинномысск, Минеральные Воды и Черкесск.

По нечетной стороне улицы, как раз напротив сегодняшней войсковой части (где когда-то дислоцировался казачий кавалерийский полк) в 1936 году частные деревянные дома убрали и на их месте возвели массивное двухэтажное жилое здание из камня (теперь под № 13). В числе первых в нем поселились секретарь крайкома партии по транспорту Авалиани и заведующий финхозсектором той же организации Сазонов. После войны над зданием надстроили третий этаж.

По воспоминаниям старожилов, при каждом доме этого участка имелись фруктовый сад, колодец. Из таких водоемов брали воду для питья и хозяйственных нужд. Входы во дворы оберегали калитки, ворота, высокие заборы. Непременным атрибутом окон были ставни.

Там, где сейчас филиал Ленинского отделения Сбербанка, находился небольшой одноэтажный дом. В нем до переезда на Ворошиловский (ныне Октябрьской революции) проспект ютились Сталинский райком ВКП(б) и его "младший брат" РК ВЛКСМ. Мне доводилось бывать у комсомольцев. Они занимали две маленькие комнатушки. Мебель была убогая - три или четыре разномастных обшарпанных стола и, под стать им, стулья.

- Как-то к нам забрались воры, - вспоминал тогдашний первый секретарь А. Боровский. - Увидели, что нечем поживиться, и написали на крышке стола: "Райком-райком, а нечего украсть".

В штате было пять ответственных работников и всегда по горло загруженная печатанием машинистка. В кабинетах не сидели. Большую часть светлого времени проводили там, где наравне со всеми вкалывала молодежь на восстановлении разоренного войной народного хозяйства.

Один из предпоследних домов этого отрезка улицы арендовали баптисты, собиравшиеся здесь в основном по вечерам. В периоды житейских катаклизмов они усиливали свою деятельность. Старались завлечь в секту молодых. Потом по чьему-то настоянию их заведение закрыли.

В годы нэпа пользовался вниманием некоторой части горожан двухэтажный дом мадам Вербицкой, самый последний по этому порядку. У парадной двери с кружевным металлическим надкрылечником (теперь вместо двери окно) останавливались толстосумы, приезжавшие на сверкавших линейках, фаэтонах - с "девочками" развлечься.

Противоположный участок этой части улицы представлял собой большой пустырь. Первое здание - краевая типография - появилось на нем лишь после войны...

Источник:"Ставропольская правда", 18 февраля 2000 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх