ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Есть хлеб - будут и песни

Тамара КОВАЛЕНКО

7 декабря 1934 года после повального голода постановлением Совнаркома СССР были отменены хлебные карточки. Что это значило? Наша семья из пяти человек до этого получала на день примерно полторы буханки суррогатного хлеба - тяжелого, сырого, испеченного из кукурузной или самой низкосортной пшеничной муки с большой примесью куколя, отрубей, картофельных очисток, жмыха и еще Бог знает чего. А теперь качественный хлеб нескольких сортов стали продавать свободно!

Основная масса народа жила, конечно, бедно. Одевались и обувались главным обра-зом с "толкучки" - покупали поношенные вещи. За тканями и новой обувью по нескольку дней подряд ходили к магазинам - считаться в огромнейших очередях. И все-таки, несмотря на эти проблемы, с появлением "вольного" хлеба у людей затеплилась надежда на лучшую жизнь.

Это было заметно еще и вот почему. После затянувшегося затишья начали оживать ведомственные клубы кожзавода, железнодорожного узла, госмельницы № 1 (бывшей Гулиевской), завода "Красный металлист", промысловой кооперации. В окнах Дома Красной Армии (теперь Дом офицеров) стали чаще и как-то веселее светиться огни. Не только в праздничные, но и в обычные вечера молодежь стекалась также к клубу госторговли на проспекте Карла Маркса (тогда - улица Сталина). Там собирались преимущественно "городские" (то есть жившие в центре города) "фифочки" из более-менее обеспеченных семей и уверенные в себе парни.

В фойе кинотеатров "Октябрь" и "Гигант" (теперь "Орленок") также устраивались танцы. В помещение впархивали по входным билетам девушки и юноши, обуреваемые жаждой потанцевать под джаз, модные тогда фокстроты и танго.

Производственные, или, как их еще называли, семейные, клубы отличались тем, что большей частью в них проводили досуг работавшие на одном предприятии или в одной системе и те, кому было сподручно приходить туда. Новый человек, появившись здесь, обращал на себя внимание.

Ближе других такого рода заведений мне был оборудованный в пакгаузе железнодорожный клуб. До сих пор помню его просторный зал с высоким дощатым потолком на четырехгранных поперечных балках, стоявшие в два ряда светлые длинные скамейки со спинками, оркестровую яму, на стенах - красные огнетушители с баграми, агитационные плакаты и, конечно же, ступеньки, ведущие к двери на сцену, - по ним я впервые в жизни проследовала на подмостки.

Было мне тогда года четыре. Мамины знакомые девчата повели меня за кулисы, разучили там со мной четверостишие. Конферансье по их просьбе объявил мой выход. Мое появление на сцене вызвало аплодисменты. Приняв позу, какую велели мне "наставницы", кокетливо взялась за кончики платья и запела: "Я сидела на комоде - шила юбочку по моде, по бокам карманчики, чтоб любили мальчики". В зале разразился хохот.

Когда был основан этот клуб, не знаю. Но о его существовании уже в 1922 году свидетельствуют публикации в газете "Власть Советов". В одной из них, за 28 мая, говорилось: "Председатель месткома железнодорожников т. Енин приобрел кинематографический аппарат с целью в ближайшие дни открыть для служащих и рабочих свой кинотеатр". А немного погодя сообщалось: "С 15 июля в железнодорожном клубе на средства комитета железнодорожников открыт кинематограф". Весной следующего года: "Местком железнодорожников решил принять меры к развитию деятельности своего клуба. Постановили пригласить на должность заведующего клубом вполне опытного и хорошо знающего театральное дело товарища". В конце приписка: "Открыта запись в члены клуба".

Не помню, кому сначала доверили эту почетную работу. Но на моей памяти ее выполнял худощавый, смуглый, похожий на цыгана Михаил Филонов. Дело при нем спорилось. В набитом до отказа зале часто шли немые кинофильмы (других в нашей стране тогда еще не выпускали). Кстати, диапазон их был широкий: историко-революционные картины, бытовая и политическая комедия, антирелигиозная сатира, психологическая драма... Мы с удовольствием смотрели под аккомпанемент тапера ленты "Пышка", "Закройщик из Торжка", "Процесс о трех миллионах", "Человек из ресторана", "Праздник святого Йоргена" и многие другие с участием Игоря Ильинского, Николая Баталова, Ольги Жизневой, Веры Марецкой, Анатолия Кторова...

Людей достаточно грамотных, особенно среди старшего поколения, было мало - многие зрители, не смущаясь, как могли, так и читали вслух пояснительные титры на экране, отчего в зале стоял непрекращающийся гул.

И вот однажды железнодорожный клуб заполучил первую отснятую в нашем кинемато-графе звуковую ленту "Путевка в жизнь". Ее "крутили" несколько вечеров подряд, и все равно зрителей не убывало. Вскоре один за другим стали выходить другие волнующие, увлекательные звуковые фильмы: "Тайга золотая", трилогия о Максиме, "Чапаев", "Волга-Волга", "Светлый путь", "Веселые ребята"... Во время демонстрации грузинской комедии "Запоздалый жених" зрители чуть ли не умирали со смеху.

Переношусь в те далекие годы и вижу, как симпатичная молодая женщина, участница драмкружка, убедительно играет Елену Ивановну Попову в пьесе Чехова "Медведь". Да, при клубе был хороший драмкружок. В него записывали рабочих, служащих железной дороги, членов их семей, а со стороны брали только с божьей искоркой любителей играть на сцене. Из репертуара этого кружка я видела еще один спектакль по произведению Антона Павловича - "Юбилей". Роль старика Хирина в нем исполнял сын машиниста паровоза Никиты Данильченко - Борис, будущая знаменитость Ставропольского театра драмы.

Совет клуба не забывал и о детях железнодорожников. Совместно с дорпрофсожем устраивал для нас утренники по случаю красных дат в календаре, новогодние елки, а года за три-четыре до войны была проведена олимпиада творчества детей. На ней кто пел, кто танцевал. Лично я читала свои стихи.

Но больше всего тогда ребятам понравились выступления учеников из нашей школы Лени Кавки и Юрченко (запамятовала его имя). И сегодня помню, как Леня, постигавший в Доме пионеров секреты мастерства художественного слова, читал сатиру Зощенко: интеллигентно, вроде бы стыдясь и извиняясь за поступки тех, кого одновременно высмеивал нещадно.

Что касается Юрченко, то ему стоило только рот открыть - окружающие тут же начинали улыбаться. Он, мальчик с какого-то небольшого полустанка (в период учебного года живший в нашем городе в интернате для детей железнодорожников), имел необыкновенный дар юмориста. Как распорядилась потом судьбами этих ребят война, не знаю.

Помнятся также разного рода узловые собрания - партийные, профсоюзные, торжественные... В таких случаях в зале преобладали люди в форменной одежде. На сцене появлялся стол для президиума, покрытый кумачом, на нем - графин с водой. С портретов, прикрепленных к центральным кулисам, смотрели Ленин и Сталин.

Еще хочу упомянуть невысокого тощего мужчину в круглых маленьких очках - дядю Кубликова, билетера. С виду неприступный, он нас, детей железнодорожников, бесплатно пропускал в зрительный зал после того, как там гасили свет перед началом сеанса или какого-либо действа.

Источник: "Ставропольская правда", 14 января 2000 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх