ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

На бывшей Ольгинской

Тамара КОВАЛЕНКО

Самая длинная в краевом центре - улица Мира. Начинаясь неподалеку от места слияния речушек Мутнянки и Желобовки, она на протяжении более шести километров постепенно поднимается в гору до улицы Доваторцев. Если в нижней части ее высота над уровнем моря составляет 482, то верхняя отметка достигает 644 метров.

Эта шумная магистраль образовалась в результате соединения двух старинных улиц, следующих одна за другой, - Ольгинской и Невинномысской. Сначала ей было присвоено имя министра иностранных дел Советского Союза Вячеслава Михайловича Молотова, затем ее переименовали в улицу Мира.

Бывшая Ольгинская как бы отталкивалась от расположенной перпендикулярно по отношению к ней улицы Властовской (сейчас Коминтерна) и устремлялась к востоку. Нечетной у нее являлась южная сторона. Нумерация домов шла сверху вниз.

На основании алфавитного списка домовладений за 1914 год, хранящегося в краеведческом музее имени Г. Прозрителева и Г. Праве, до революции хозяйкой самого дорогого на улице дома под номером 1 оценочной стоимостью десять тысяч пятьсот рублей была некая Людмила Владимировна Орловская. В отобранных у нее новой властью пенатах вместе с относящимися к ним надворными постройками в тридцатые годы разместили биофабрику. В январе сорок третьего года ее взорвали фашисты. Несмотря на это, после освобождения города от оккупантов выпуск продукции в уцелевших помещениях продолжался. Примерно через год после войны предприятие восстановили, оно заработало на полную мощность.

Поскольку потребность в биопрепаратах постоянно росла, ассортимент их расширялся, возникла необходимость в сооружении новой биофабрики. И ее возвели на юго-восточной окраине Ставрополя. Освободившееся здание, а заодно и несколько стоявших поблизости от него жилищ в связи с реконструкцией улицы Мира убрали. На их месте выросли многоэтажки, магазины "Океан" и "Изобильный".

В одном из тех, уже не существующих жилищ мне довелось как-то заночевать. Я была еще совсем ребенком. Мама с моей крестной вечером отправились в расположенный в городском саду Летний театр (его взорвали потом оккупанты), взяли и меня с собой. Вышли мы после спектакля - небо в тучах, резко похолодало (очевидно, неподалеку выпал град), листья на деревьях подрагивали от падающих на них капель дождя. Домой добираться далеко. Транспорт тогда никакой не ходил. В своей легкой одежде мы запросто могли простудиться. Надумали пойти к родной сестре крестной М. Былинской, жившей на Ольгинской, как раз напротив Пролетарской (теперь проспект Октябрьской революции). Промокшие, продрогшие, остановились у добротного одноэтажного дома с несколькими закрытыми ставнями. На улице темно. Подергали за шнурок перед парадной дверью. На звонок отозвался знакомый голос, и нас пригласили войти. Поднявшись по низеньким каменным ступеням, мы очутились в тесном тамбуре. По внутренним порожкам прошли в небольшую прихожую... Больше всего из увиденного мной в квартире запомнилась белая филенчатая дверь, ведущая в высокую комнату с лепниной на потолке и на карнизах, и зажженная керосиновая лампа на столе. Электричества почему-то не было.

Когда-то за аккуратными особняками прятались огромные сады. Как утверждают старожилы, только владельцу двух рядом размещавшихся усадеб (под тогдашними номерами 9 и 11) Леониду Петровичу Нечмирову принадлежало три гектара фруктовых насаждений. О существовании этих садов до сих пор напоминают выросшие здесь из поросли от корней деревья.

До войны в одном из нечмировских домов проживала супружеская пара выдающихся ученых - И. Иоффе и М. Покровская. Илья Григорьевич, доктор биологических наук, руководил паразитологическим отделом первого на Кавказе химбакинститута. Принадлежал к числу хорошо известных в своей области специалистов Советского Союза. Много времени и сил отдавал он изучению и ликвидации заразной болезни грызунов - туляремии, похожей на чуму, способной передаваться человеку. Кроме того, возглавлял работы по изучению малярии и по борьбе с ней на Северном Кавказе. Преданный своему делу, бывало, даже в трудовые отпуска ездил в наиболее неблагополучные в эпидемиологическом отношении районы, сам собирал нужные ему для исследования материалы. В таких случаях брал с собой необходимые приспособления: скажем, для ловли блох - специальные ловушки-давилки, бидончики с формалином, для зверьков - носителей насекомых - баночки со спиртом, пробирки... И дома, и в институте целиком был поглощен наукой.

Его супруга, дочь местного священника Магдалина Петровна, несмотря на чрезмерную занятость (возглавляла противочумную станцию, самоотверженно трудилась над созданием вакцины, принесшей ей известность не только в СССР, но и в ряде других стран, а также привлекшей пристальное внимание германской разведки), выкраивала время для общения с людьми. По воспоминаниям тогда еще юной ее современницы Р. Минько, белокожая и рыжеволосая красавица с большими зелеными глазами была прекрасно сложена. Она охотно принимала у себя дома студенческую молодежь - детей своих знакомых - будущих медиков, инженеров, занимавшихся в вузах Ростова-на-Дону, Одессы, по случаю каникул наносивших ей визиты. Устраивала для них чаепития, танцы под патефон.

Свои научные открытия Магдалина Петровна оберегала пуще глаза. Будучи в командировке в столице, как только узнала об активном продвижении немцев на Северный Кавказ, немедленно ринулась домой. Уже в занимаемом неприятелем городе, рискуя жизнью, буквально за час до появления в квартире гитлеровцев, успела вывезти на стареньком грузовике все то, чем они мечтали завладеть.

В мирное время заслуженный деятель науки, профессор Покровская жила и трудилась в Москве. Создала вакцину от брюшного тифа у детей, изучала способы активного лечения туберкулеза... Умерла в 1980 году в возрасте 79 лет. По ее просьбе похоронена в родном городе рядом с мужем на Даниловском кладбище.

Особняк, расположенный несколько ниже нечмировских домов (как их раньше называли в народе) - теперь дом N 268 - занимал известный на Ставрополье легендарный герой гражданской войны генерал-майор в отставке В. Книга. Вот что рассказала мне о нем моя знакомая Г. Бритова:

- При доме у него был шикарный сад с множеством фиалок нескольких сортов. И мы, соседская детвора, лазили туда за ними, а еще воровали там яблоки и груши. В саду была чудесная беседка. Василий Иванович любил в ней отдыхать. Бывало, усядутся с моим отцом - учителем по профессии - Алексеем Григорьевичем Чечиным и давай в шахматы сражаться. За этим занятием нет-нет и побалуются "чекушкой".

Лично я познакомилась с генералом В. Книгой у него дома в пятьдесят шестом или в пятьдесят седьмом году, будучи литсотрудником "Ставропольской правды". Служба привела меня к нему. О времени встречи мы условились по телефону. Было это поздней осенью на закате дня. Уже темнело. Дверь открыл хорошо знакомый мне по городу очень плотный, низкорослый человек с буденновскими усами, в пижаме в широкую синюю полоску, со слуховым аппаратом. Посередине комнаты стоял накрытый скатертью круглый стол. За ним и прошла наша беседа. Разумеется, говорили о революции, о гражданской войне. В тот вечер я от Василия Ивановича узнала, что в Первую мировую войну он сражался на Турецком фронте, был удостоен Георгиевских крестов всех четырех степеней...

Если взять противоположную северную сторону бывшей Ольгинской, равную по длине вышеописанному отрезку сегодняшней улицы Мира, то ее облик менялся буквально на глазах. Там, где сейчас, отступив от тротуара в глубину двора, в тени разросшихся деревьев скрывается серое трехэтажное здание (N 297) еще довоенной поры, располагались частные усадьбы. В трудные годы на их месте соорудили жилой дом для работников НКВД. Помню вечер. Медленно садится солнце. Мы с подругой идем мимо этого привлекательного привилегированного дома. Из распахнутого настежь окна льются звуки радиолы. В те годы иметь в личной собственности такое музыкальное устройство считалось завидной роскошью. На балконе, облокотившись на покрытое ковром перило, стоит мужчина в защитной гимнастерке, курит папиросу.

Кстати, во дворе этого дома провел свое детство нынешний глава Центра управления космическими полетами Юрий Коптев.

Теперь далеко не каждому известно также, что там, где сегодня, образуя угол, пересекаются восточная сторона проспекта Октябрьской революции и северная половина улицы Мира, находилось обнесенное высокой каменной стеной польское кладбище с костелом. В предвоенные годы храм переоборудовали в хоромы первого секретаря крайкома партии Михаила Андреевича Суслова. Захоронения сровняли с землей, дорогостоящие мраморные памятники куда-то увезли.

Невольно вспоминаю и угловой (давно разрушенный) одноэтажный, смахивающий на казарму дом, которым в свое время открывалась четная сторона бывшей Ольгинской (теперь нечетная - улицы Мира). Стоял он, видимо, на каменной плите. В его дворе совершенно не росли деревья. И, как по иронии судьбы, там в одной из квартир жил сам завгорзеленхозом М. Кузнецов с женой Раисой и сыном Юрием. В пятидесятые годы мы с Юрием работали в "Молодом ленинце". Потом он переехал в Москву. Трудился в центральной прессе...

Источник:"Ставропольская правда", 11 мая 2001 года

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх