ПОБЕДА:
1941-45

ГЛАЗАМИ
ПРЕССЫ

ИСТОРИЯ
В ЛИЦАХ

СТАРЫЙ
ГОРОД

НАШ
КРАЙ

ВНЕ
ВРЕМЕНИ
ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ СТАВРОПОЛЬЯ - ОБЛАСТИ, ГУБЕРНИИ, КРАЯ...

Новый Форштадт

В начале двадцатого века среди окружавших Ставрополь предместий было и Новофорштадтское. В него входили шесть сегодняшних улиц: Осипенко, Серова, Пономарева, Красноармейская, Южная и Полевая. На карте города, относящейся к 1911 году, они обозначены как улицы (соответственно) Первая, Вторая, Третья, Четвертая, Пятая и Шестая Новофорштадтские. Их пересекало столько же переулков, именуемых в наши дни: Крупской, Баумана, Севастопольский, Одесский, Кавказский и Пожарского. А в те далекие годы они назывались Первая, Вторая, Третья, Четвертая, Пятая и Шестая Линии. Кроме того, в том уголке земли было две площади: Новофорштадтская (впоследствии - площадь Серова) и Преображенская (в будущем Ашихина) - обе они уже застроены.

Ставрополь, Новый Форштадт.Судя по списку домовладений 1914 года, хранящемуся в Ставропольском краеведческом музее имени Г. Прозрителева и Г. Праве, этот пригород населяла главным образом беднота. Оценочная стоимость в основном деревянных, турлучных, саманных, а также из мелкого камня строений, нередко под соломенной или камышовой крышей, не намного превышала сотню рублей. Во всем пригороде насчитывались лишь единицы приличных домов. Самую высокую оценку имели домовладения Антона Степановича Касторнова (полторы тысячи рублей), Сергея Игнатьевича Статьева и Татьяны Павловны Фаддеевой (по тысяче рублей).

Жилища в большинстве случаев располагались на некотором расстоянии одно от другого. Принадлежащие им приусадебные участки отличались большими размерами. Улицы напоминали собой просторные выгоны, где вольно жилось мелкому домашнему скоту и птице.

Существенным подспорьем для тамошнего населения служили сады и огороды. Люди в своем хозяйстве работали от зари до зари. Плоды своих трудов они сбывали на двух имевшихся тогда в городе базарах: Верхнем (теперь район кинотеатра "Экран") и Нижнем (сегодня рынок №2).

Поскольку в то захолустье ни в тридцатые годы, ни в течение нескольких послевоенных лет общественный транспорт не ходил, а собственных автомашин, лошадей или осликов ни у кого не было, то на базары оттуда добирались своим ходом.

Рынки открывались чуть свет, и надо было успеть прибыть на них к тому времени, когда основная масса народа спешила сделать покупки до начала работы. Вот новофорштадтцы, главным образом женщины, и тащили спозаранок свою продукцию в руках, в ведрах и корзинах, подвешенных на крючки по концам коромысел, в перекинутых через плечо мешках, кое-кто на ручных тележках. Старались как можно быстрей продать ее, ведь дома ждала уйма работы.

В ту пору во всей округе не было ни одного телефона. Об электричестве, радио, асфальте, стационарной киноустановке только мечтали.

Несмотря на большую отдаленность от центра города, молодежь все равно каждый вечер появлялась на гуляньях на Сталинской (проспект Карла Маркса), в парке, в кинотеатрах... Обычно ребята и девчата прибывали оттуда целыми компаниями. Среди них была и одна из двух выдающихся в городе красавиц Аня Панибратцева - тоненькая, высокая, с туго заплетенными косами цвета шоколада. Девчонки, подражая ей, тоже отпускали длинные волосы и заплетали их, как она, укладывали на лбу такую же, как у нее, челку колечком.

Моя знакомая, известный в городе офтальмолог Александра Прокофьевна Синельникова вспоминала, как она в военное лихолетье, будучи подростком, носила аж с переулка Баумана на Нижний рынок полную корзину пирожков и продавала их, чтобы выручить немного денег. А после окончания средней школы в течение нескольких лет в любую погоду проделывала немалый путь от дома до мединститута, находившегося тогда на улице Морозова. Особенно мучительной была ходьба в дождь, слякоть - по вязкой грязи, мокрой траве, да еще и в обуви, готовой развалиться каждую минуту.

При мысли о Новом Форштадте в моем сознании возникает и площадь Ашихина (прежде Преображенская). Свое предыдущее название она получила от расположенной к северу от нее церкви Преображения Господня. Появлению храма предшествовало строительство свечного завода в 1888 году на южном склоне речки Мутнянки, неподалеку от ее истока. Предприятие готовило продукцию для церквей Ставропольской епархии. Оно закупало только желтый и именно пчелиный воск: в нем легче отличить посторонние примеси, нежели в белом. Свечи из такого воска не коптили, значит, не портили иконостасы и прочую церковную утварь.

В 1894 году на деньги свечного завода на его территории была возведена вышеупомянутая церковь с входом с южной стороны. На те же средства, рядом с ней построили и церковно-приходскую школу, ранее помещавшуюся "в наемном доме" купца Руднева по улице Поспеловской (ныне Горького).

После войны мне доводилось наведываться в бывшие владения свечного завода. Их приспособили под госпиталь, а я работала в редакции газеты "Сталинское слово" Ставропольского военного округа. Осталось в памяти, как цветущим майским днем беседовала с ранеными, отдыхавшими на свежем воздухе на лавочке в окружении аккуратно подстриженных кустарников перед овальной клумбой, как водил меня по палатам, коридорам рыжий комсорг лечебного заведения старший лейтенант Пономарев (имени не помню). Куполов на церкви тогда уже не было, внутри помещения переделаны, наверху устроен красный уголок.

Кстати, облик огромной Преображенской площади начал постепенно изменяться после октябрьских событий 1917 года. Так продолжалось до тех пор, пока ее не стало. Все началось с появления на ней самого первого "объекта" - обыкновенной виселицы. Было это летом восемнадцатого года. Ситуация для советской власти в Ставрополе оказалась критической. Большевистскому руководству стало известно об активной деятельности у него под боком тайной офицерской организации, ожидавшей подходящего момента для нанесения удара своему противнику. И такая возможность представилась.

Воспользовавшись ослаблением гарнизона в связи с отправкой красноармейских частей на борьбу с наступающими деникинцами, белые предприняли попытку захватить красноармейские казармы. Это им не удалось. Между тем положение на фронтах складывалось не в пользу красных. Последовал приказ командования оставить го-род и отходить в направлении станицы Невинномысской.

Двадцатипятилетний начальник местного гарнизона Д. Ашихин решил проверить обстановку в группах, специально созданных для того, чтобы в случае необходимости они могли внезапно напасть на противника в его же тылу. Переодетый в гражданскую одежду, на извозчичьей пролетке он пробирался с Нового Форштадта на Старый, где на улицах патрулировали враждебно настроенные по отношению к советской власти местные жители. Они узнали его и тут же схватили. Сначала доставили в штаб старофорштадтского попечительства, затем - в тюрьму. Оттуда окровавленного, еле державшегося на ногах, привели на Преображенскую площадь и прилюдно повесили.

Впоследствии эта площадь в течение нескольких десятилетий носила имя Дмитрия Ашихина - до тех пор, пока ее не застроили.

Перед оккупацией на этой площади был размещен толкучий рынок. Никаких столиков для товаров не было. Их продавали с рук, с разложенных прямо на земле подстилок. Продавцов было больше, чем покупателей. Торговали (в основном поношенными вещами) эвакуированные. Горько было видеть, как иной из них снимал с себя вещь и отдавал ее за бесценок, только бы купить что-нибудь из еды.

Как-то раз и я оказалась на том рынке. Внезапно послышался страшный гул, как будто содрогнулась земля. Мы знали: это бомбили Невинку. Приезжие, испытавшие на себе ужасы бомбардировок, не мешкая, ринулись кто куда. Прижавшись к домам и заборам, они тревожно смотрели на небо. А в нем высоко-высоко темной точкой плыл самолет. Не знаю, чей он был - наш или немецкий разведчик.

Толчок действовал там еще и в пятидесятые годы. Помню: купила там красивую шкурку модного тогда серого каракуля. А выбрать ее мне помог знакомый на работе печатник издательства "Ставропольская правда" Шерафутдинов.

На снимке: у одного из домов Нового Форштадта(снимок 1940 года).

Источник:"Ставропольская правда", 20 апреля 2001 г.

К каталогу публикаций рубрики •  Вверх