Испытание любовью

Испытание любовью

Заканчивался май 1974 года.

Потрепанный штормами и обожженный тропическим солнцем ЭОС* «Диксон», возвратившись из девятимесячного дальнего океанского похода и пройдя последние ворота в Черное море – пролив Босфор, встал в ремонтный док Одесского судоремонтного завода.

Десяток «годков» - моряков срочной службы, проходивших в этом почетном звании последние полгода, оставшиеся до ДМБ**, покинули корабль навсегда, разъехавшись по городам и весям необъятного Советского Союза и освободив вакансии привилегированного положения для следующего поколения старослужащих. К таковым стал относиться и старшина второй статьи, командир отделения радиотелеграфистов-пеленгаторщиков ОСНАЗ*** БЧ-4**** Санька Птицын.

В числе демобилизовавшихся «годков» был и его закадычный дружок Виктор Делибазогло, или, как он сам себя называл, Витька Петькив сын. Был Витька коренным одесситом из рода осевших под Одессой после Русско-турецкой войны болгар-беженцев. До службы во флоте он «работал силовой аттракцион» в Одесском цирке. Ростом Саньке по плечо, он в плечах был в два раза его шире. На спор Делибазогло поднимал Саньку – семидесятикилограммового бугая, складывавшегося в позу эмбриона, одной правой. В боцманской команде, где Витька был командиром швартовой группы, он порой мог заменить вышедшую из строя лебедку…

Витька преподавал всем желающим в корабельном грузовом трюме, оборудованном под спортзал, азы боевого и спортивного самбо да еще показывал фокусы с двухпудовыми гирями, которыми жонглировал, как футбольными мячами. Там они с Витькой и сдружились.

После вахты либо занятий в спортзале друзья обычно шли в курилку на полуюте, где под терпкий сигаретный дымок начинались задушевные разговоры. Ну а о чем еще могут разговаривать два молодых моряка после нескольких месяцев болтанки в океане? Конечно, о жизни на «гражданке» и тех, кто ждет на берегу, о любимых…

Саньку провожала на флот любимая девушка, но последние полгода писем от нее почему-то не было…

Витьку угораздило незадолго до призыва жениться…

Уже по пути в Союз, когда на корабль передали со встречного танкера последнюю за период океанской вахты почту, Витька замкнулся в себе, потемнел еще пуще, присовокупив к природной смуглости и тропическому загару бушующие в душе темные страсти, а на вопросы о том, что случилось, посылал всех извилистым боцманским курсом.

А делать это он умел виртуозно. Если Санька в соревнованиях по «прокладке курса» держал уверенное третье место, вспоминая 12 апостолов не вместе, а порознь и наговаривая ненормативной лексикой до 30 секунд без повтора, то Витька крестил все 45 секунд, уступая первое место признанному авторитету по части плетения матовых кружев старшине боцманской команды мичману Спиваку.

Наконец, в очередной перекур, когда друзья остались наедине, Витька, утопив окурок «Черноморской» в «фитиле» - металлическом бочонке из-под краски, наполненном водой, и покрутив одному из немногих на корабле разрешенные запорожские усы-скобки, разговорился:

- Хреновые дела у меня, Санька, получаются. Сеструха младшая письмо прислала. Пишет, что Светка загуляла, скурвилась…

Он зло сузил и без того узкие щелки глаз – напоминание о многовековом турецком иге - и, достав из нагрудного кармана флотской робы фотографию жены, стал рвать ее на мелкие кусочки.

- Да ты что, Витёк, веришь бабским сплетням! – попытался урезонить друга Санька. - Попадешь домой – там разберешься. А пока не пори горячку!

Витька вначале угрюмо молчал, развевая по свежему морскому ветру клочки фотографии, но в конце концов согласился с тем, что лучше не гнать волну, а разобраться на месте. Тем более что ему до дембеля оставался какой-то месяц.

По этой веской причине в одесском порту Витька долго с корешами не прощался, а как только зачитали приказ о демобилизации, под звуки «Славянки» резво рванул на берег к любимой жене…

Походные корабельные вахты с постановкой в док закончились. Большая часть офицерского состава и мичманов, а также треть рядового и старшинского состава экипажа «Диксона» уехали в отпуска. Санька в числе первых сходил в послепоходный пятнадцатисуточный (с зачетом времени на дорогу) отпуск и снова втянулся в повседневную, расписанную по часам корабельную жизнь. Он два раза в неделю заступал на суточное дежурство в качестве помощника дежурного по кораблю – так называемым «дежурным по низам».

На корабле полным ходом шли профилактические и ремонтные работы. И вот в один из таких обычных трудовых дней, спустя месяц после захода в док, заявился к трапу корабля уже официально «по гражданке» Витька Делибазогло.

Санька как раз заступил на очередное дежурство по кораблю и сойти на причальную «стенку» для него проблем не составляло, поэтому друзья встретились на нейтральной полосе…

Витька был навеселе: то ли праздник продолжался, то ли горе заливал. Оказалось – последнее.

- Ну что, Саня! – сказал он после дружеских объятий. – Сестрица все правильно писала. Люди балакают, что Светка подолом повертела вволю и на передок оказалась слабовата. Что делать, не знаю. Сама она плачет и клянется, что брешут люди, наговаривают. А я ушел из дома, от греха подальше, к деду жить на хутор под Одессой.

- Да, ситуевина, - почесал в затылке Санька, сдвигая синий флотский берет на глаза. - И как дальше жить будешь?

В общем, и так друзья прикидывали, и этак, полпачки «Черноморских» скурили, а выходило одно: нужно устроить Светке проверку на «живца».

На роль такого «живца» нужен был человек проверенный, надежный, молодой и симпатичный и, конечно, рангом не ниже старшины со всеми регалиями и значком «За дальний поход».

Санька, русоволосый, голубоглазый, выше среднего роста кубанский казак, хоть красавцем себя и не считал, но по всему выпадало, что роль «живца» придется сыграть ему: и по всем стандартам подходил, и Светка его в лицо не знала, и чужака посвящать в тонкости такого щекотливого дела не придется.

Операцию по разоблачению неверной жены решили провести в ближайшую субботу на танцплощадке в парке имени Т.Г. Шевченко, где собиралась вся одесская молодежь, а также гости города. Да и к этому случаю патрулирование в парке на выходные выпадало команде с «Диксона». Начальником патруля заступал старший мичман Володя Поляков, корабельный шифровальщик из БЧ-4, с которым Санька заранее обговорил все детали операции. Поляков всего два года как остался на сверхсрочную, не успел еще зазнаться и отделиться от матросского коллектива, поэтому договориться с ним было минутным делом. Все было разыграно как по нотам.

Друзья встретились, как и планировали, субботним вечером на темной, заросшей буйными кустами сирени аллее парка, недалеко от главной танцплощадки. Светка их ожиданий не подвела - пришла на танцы. Хоть Санька и видел ее на фотографии, но действовать нужно было наверняка, и Витька показал неверную жену через решетку ограждения танцплощадки. Приняв с другом «на грудь» для храбрости и куража по бутылочке «биомицина» (так в Одессе называли вино «Било мицнэ», или «Белое крепкое» в переводе с украинского), Санька вошел в клетку…

Светка в реальности оказалась еще краше, чем на фотографии. На призывный и насмешливый ее взгляд и копну отбеленных волос наш брат матросик летел, как мотылек на огонь сигнального прожектора. Ее стройная фигурка в легком цветастом платьице переходила из рук в руки, поскольку желающих пригласить эффектную девушку на танец было хоть отбавляй! Пришлось Саньке сходу нарваться на несколько приглашений от наиболее ретивых поклонников Светкиной красоты «разобраться» за оградой танцплощадки. Но группа прикрытия из «годков» и Витькиных дружков из числа местных хлопцев гасила эти разборки, принимая удар на себя.

Ну а дальше, как говорится, все было делом техники: заговорить Светке зубки байками о дальних странах, о морях и океанах и о геройских подвигах бравый старшина второй статьи смог играючи.

Золотая рыбка наживку заглотила и милостиво согласилась, чтобы новый знакомец проводил ее до дома. А в темной аллее дело дошло и до поцелуев. И не сказать, что бы это доставило Саньке неудовольствие…

Как раз в этот кульминационный момент Светкиного грехопадения на сцене «неожиданно» появился обманутый муж - он же Витька Петькив сын собственной персоной со своими дружками.

Бурная сцена ревности!

Взаимные супружеские обвинения и оскорбления, которые здесь повторять не стоит.

Следующим в программе оказался новоявленный Светкин ухажер. Пригодились отработанные в спортивном трюме корабля приемы рукопашного боя. Сбитая на землю Санькина бескозырка стала пределом нанесенного оскорбления...

Светка визжала и царапалась, пытаясь защитить (кого бы вы думали?) бравого старшину второй статьи…

Грозный окрик военного морского патруля, сидевшего в засаде на соседней аллее, прервал разыгравшееся не на шутку побоище:

- Отставить! Всем предъявить документы! Посторонним разойтись!

Финал!

Занавес опущен!

Семейная ссора продолжилась уже в отсутствие Саньки, которого патруль «задержал» до выяснения обстоятельств...

Но, оказывается, за все, в том числе и за подлость, которую не оправдают никакие дружеские побуждения, надо платить. В чем Саньке пришлось убедиться впервые в его полной юношеского комсомольского оптимизма и радужных представлений об основных ее ценностях жизни.

На следующий после драматических событий день Санька, ничего не подозревая, сошел на «стенку» по звонку с проходной ремзавода. Со слов вахтенного, его спрашивала молодая красивая девушка. С несколькими молодыми и красивыми одесситками Санька уже успел познакомиться в увольнительных, поэтому звонку не удивился.

Шок наступил тогда, когда за проходной ему на шею со слезами бросилась вчерашняя золотая рыбка – Светка собственной очаровательной персоной

- Сашенька, прости, это я во всем виновата, - твердила Светка и целовала его в мокрые от ее слез щеки и губы.

Санька только мычал что-то невнятное и непроизвольно отвечал на поцелуи, все крепче прижимая к себе горячее и податливое женское тело.

Убедившись, что объект ее вожделений не получил во вчерашней потасовке ни одной царапины, Светка наконец успокоилась, и все Санькины попытки объяснить недоразумение и рассказать, что же на самом деле произошло, пресекала наинежнейшим образом - поцелуями. Своим женским, непостижимым для мужиков по практичности и быстроте комбинаций аналитическим мышлением она просчитала, что ни на рейде Одесского порта, ни в доках судоремонтного завода иных, кроме «Диксона», военных кораблей не имеется. Подводные лодки в счет не шли.

И пришла его утешать…

Кое-как, краснея и бледнея, Санька проблеял о том, что все вчера было подстроено, чтобы ее, Светку, изобличить и чтобы она больше в док не приходила, и что они с Витькой друзья, а предавать друга он не посмеет, и все в таком же духе…

Однако Светка не желала его слушать, восторженно щебетала о своем, женском: о предстоящем воскресном вечере, о танцах в парке Шевченко и об их предстоящем, несомненно, свидании…

Доброжелатели, известившие Витьку о произошедшей встрече его непутевой жены со всеми красочными ее реальными и выдуманными подробностями, конечно же, нашлись.

Витька пришел к трапу «Диксона» выпивший и злой, как черт, на второй день.

Драться друзьям не дали, не то имел бы Санька бледный вид, как говорят в Одессе.

Все Санькины оправдания Витьку только озлобляли:

- У-у-у-у-у, подлюка, - рычал он, тараща налитые кровью раскосые глаза и вырываясь из рук набежавших «годков». - Задавлю кобелину!

По команде дежурного офицера Витьку выпроводили за проходную ремзавода. А вахтенным строго-настрого было запрещено впредь пускать Витьку на территорию завода.

Больше Санька с ним ни разу не встречался…

Светка несколько раз еще пыталась встретиться с бравым старшиной, приходила на проходную ремзавода, искала его в парке Шевченко, но Санька, мучимый совестью и поздним раскаянием, под разными благовидными предлогами от встреч успешно уклонялся.

Как доложили все те же доброжелатели, Витька со Светкой вскоре развелись: детей у них не было, делить было нечего.

Пришла она и проводить Саньку в аэропорт, когда в ноябре 1974 года, сойдя с корабля на берег под марш «Прощание славянки» в последний раз, он улетал домой, на Кубань. Звала остаться хоть на недельку. Но, во-первых, Саньке было совсем не до нее - он в мыслях своих уже был дома, где предстояли собственные выяснения отношений... Во-вторых, никаких чувств, кроме жалости, стыда и раскаяния, Санька не испытывал. А в-третьих, между ними стоял флотский друг Витька, и переступить через все это ради роскошного и податливого женского тела, повинуясь минутной слабости, Санька не смог.

Он бежал…

__________________

* ЭОС - (спец. сокр.) экспедиционное океанографическое судно.

** ДМБ - (жарг.) демобилизация.

*** ОСНАЗ - (спец. сокр.) подразделения особого назначения, в конкретном случае радиоразведка.

**** БЧ-4 - (спец. сокр.) на кораблях ВМФ СССР и России боевая часть обеспечения связи.

Сергей ГАМАЮНОВ-ЧЕРКЕССКИЙ
«Ставропольская правда» от 13 июля 2018 г.

Сообщение об опечатке


Тут Вы можете оставить комментарий

Сообщение отправлено

Мы благодарим Вас за небезразличие к нашему проекту!

Приём опечаток

На сайте используется система приёма сообщений об опечатках.

Заметили досадную опечатку? Просто выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, и мы исправим её в ближайшее время!