Погода позволяет заболеть…

Погода позволяет 
заболеть…

В сентябре опадет алыча,
И из кухонь запахнет вареньем,
И уйдет по дорогам осенним
Все, что летом творил сгоряча.

Льдинка первого стылого дня
Хрустнет, словно ломаемый хворост.
И тебе расскажу я про возраст,
Что добрался уже до меня.

Объясню, как не правы врачи,
А болезни вполне излечимы -
Просто осень проносится мимо
В красно-желтых тонах алычи...

* * *

Спешат прохожие бесстрастно,
У них минут - наперечет.
Старушка огненные астры
На остановке продает.

В ее бюджете небогатом
И сто рублей - уже доход...
Цветы увязаны шпагатом,
Но лето в них еще живет.

А ветерок весьма осенний
Разносит весть о сентябре
Над обреченностью растений
В эмалированном ведре...

* * *

Какая осень! Бог ты мой, какая осень...
Как на подносе расписном себя выносит.

Здесь прорисован каждый лист желтка желтее.
Здесь в алых бусинах царит рябин аллея.

Листву сбивает ветерок со старых вишен...
Тебе читаю я стихи, но ты не слышишь...

* * *

Уже не так быстра Земля...
Мой выкошен пробор...
Но ставят мне учителя
Оценки до сих пор.

Журналы сложены в архив
В далеком далеке.
Но слышу я, покуда жив:
«Сейчас пойдет к доске...».

Трепещет взрослая душа,
За все держа ответ.
Я снова, в чем-то оплошав,
Жду строгий педсовет.

Давно по прожитым годам
Путь обозначен мой,
Но все не сдам, никак не сдам
Экзамен выпускной.

На том стоит моя Земля,
Что в жизни столько лет
Ведут урок учителя,
Которых больше нет...

* * *

Потешное слово «шиншилла»

Услышал однажды малыш.

Оно малыша насмешило

Сильнее, чем клоун с афиш.

Такое волшебное слово,

Что, только запомнить успев,

Малыш с упоением снова

Его повторял нараспев.

Оно шаловливое было,

Слагаясь из двух половин -

В нем что-то звучало от шила,

А что-то шуршало от шин.

Малыш хохотал до упаду,

И все улыбались вокруг...

Скажите, а что еще надо,

Чтоб сделалось радостно вдруг?

Давайте же, взрослые люди,

В ком детская сказка жива,

Почаще выдумывать будем

Такие смешные слова...

* * *

Шестидесятые

На подоконнике алоэ.

В серванте бюстик Ильича.

Мы за столом сидели трое

И напряженно пили чай.

Мой однокурсник Павлов Лёха

Многозначительно молчал

И каждым выдохом и вдохом

Свою любовь обозначал.

Я напирал на перспективы -

Передовик, мол, и комсорг.

А Люся так была красива,

Что распирал меня восторг.

Она - чертежница в отделе,

А мы - механики в цехах.

Мы набивались две недели,

Чтоб у нее побыть в гостях.

И вот глотаем чай с повидлом,

Жуем домашние блины.

По нашим глупым лицам видно,

Что оба в Люсю влюблены.

Она же как хозяйка дома

Тактичный разговор ведет:

Как защищали мы дипломы,

Как поступили на завод.

Устала Люся после смены.

Мы засиделись дотемна.

А все хотим, чтоб непременно

Свой выбор сделала она.

Но Люся как-то виновато

Сказала: «Вам пора, ребята...».

Стал грустен Лёха, бедолага,

А я шутил как заводной...

И мы потопали в общагу,

Где жили в комнате одной.

* * *

Погода позволяет заболеть

У берега отхлынувшего лета,

Где жизни остающаяся треть

От осени взлетает рикошетом.

Снотворное мое - негромкий дождь -

Полночи принимаю я по капле,

А мыслей лихорадочных галдеж

Отрывочен, как сцены из спектаклей...

Весь мир собрался под ночным окном

С лачугами своими и дворцами,

Пугая перекошенным лицом,

Не слыша бесполезных порицаний.

Мы с ним один сегодня на один

У берега отхлынувшего лета

На осень вопросительно глядим

И словно друг от друга ждем ответа.

И словно друг от друга ждем ответа...

Старушки

Не торопитесь уходить

В свои миры, в свои покои.

Повремените искушаться

Спасеньем благостных небес.

Вновь источают аромат

Цветы балконного левкоя,

И всю собачую любовь

Вновь излучает пекинес.

Доносит в окна старый двор

Неспешный разговор соседок.

Проходит августовский день

По тополиным городам.

Все, что сегодня есть у нас -

Не может быть, чтоб напоследок.

Не может быть, что это - все,

Что было выделено нам...

* * *

На конечной остановке

Ни скамейки, ни тенька.

Вдоль укатанной грунтовки

Пыль колышется слегка.

Здесь по дачному маршруту

Ходит выцветший ЛиАЗ.

Он, похоже, мстит кому-то -

Опоздал опять на час.

Пассажиры терпеливы

На исходе выходных.

У одних в корзинах сливы.

Помидоры у других.

Старики в автобус бодро,

Как совсем не старики,

С огурцами вносят ведра

И капустные вилки.

И ведут неторопливо

Разговоры про ЦК,

Про вечерние поливы,

Про травление жука.

Загасил шофер цигарку,

Поудобней сел за руль.

Засопел автобус жарко.

За окном поплыл июль.

И как будто стихли страсти

На планете до зари.

А исход советской власти

Будет года через три.

* * *

Великий кинорежиссер,

Всея лауреат,

Куритель трубок, резонер,

А также депутат,

Был гостем нашенской земли

Проездом в Ереван.

Его обедать привели

В элитный ресторан.

Был снисходителен и милосерден

Заезжий режиссер.

Но тут богемный наш дебил

Включился в разговор.

«Ваш фильм доельцинских времен

Про то, что правды нет,

Смотрел пять раз. Был потрясен

И сдал свой партбилет».

Взглянул великий с холодком.

Вжал в трубочку табак.

Пахнул изысканным дымком.

Сказал: «Ну и дурак».

И заспешил на самолет.

И вскоре улетел.

А наш дебил все не поймет,

Что тот сказать хотел.

Михаил Василенко
«Ставропольская правда» от 10 ноября 2017 г.

Сообщение об опечатке


Тут Вы можете оставить комментарий

Сообщение отправлено

Мы благодарим Вас за небезразличие к нашему проекту!

Приём опечаток

На сайте используется система приёма сообщений об опечатках.

Заметили досадную опечатку? Просто выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, и мы исправим её в ближайшее время!