Вселенная души поэта

Вселенная души поэта
13 марта ставропольскому поэту Игорю РОМАНОВУ исполняется 80 лет.

Помню, в 60-е и 70-е годы, когда ответственным секретарем альманаха «Ставрополье» был Игорь Романов, это единственное тогда в крае литературно-художественное издание стало истинным «разведчиком», открывающим молодых авторов. Многие их публикации оказались возможными благодаря вниманию и поддержке Игоря Степановича, который и в должности редактора краевого книжного издательства продолжал поддерживать молодые дарования.

Когда вышла в свет первая книга лирики Игоря Романова «Тропой доброты», собратья по перу отнеслись к ней так, словно это всего лишь побочный продукт автора, которого все знали как сатирика. Однако от Александра Екимцева я услышала и другое мнение: «Ты знаешь, а это, по-моему, даже интереснее, глубже его сатиры». Была у Александра Ефимовича в ходу такая аттестация, если сборник стихотворений ему нравился: «Книга греет!» Так вот, сборник И. Романова «грел», и я тогда с таковым за-ключением охотно согласилась.

...Передо мной восемнадцатая, последняя по времени издания книга Романова - «Круговорот», выпущенная в 1998 году ставропольским издательством «Кавказский край» тиражом всего лишь пятьсот экземпляров на средства автора. В подзаголовке значится: «Лирика. Ирония. Сатира». Надо полагать, в книгу вошло все наиболее значительное, созданное автором в названных жанрах за многие годы его работы в литературе. Вот эту-то книгу я и читаю...

То ли мое восприятие изменилось за прошедшие без малого четыре десятилетия, то ли с духовным зрением автора что-то произошло - «магический кристалл» в глазу его повернулся таким образом, что все написанное им словно бы высветилось каким-то веселым, мягким и светлым лучом. Литературные пародии его мне всегда казались блестящими, остроумными. А сатира, юмор предстали такими, как будто автор не над кем-то, а над самим собой иронически посмеивается и приглашает читателя повеселиться.

То же самое и в лирике: нет прежнего деления на черное и белое, появились полутона, оттенки. В сборнике, подытожившем многолетний труд автора, стихотворения разных лет. И заново хочется перечесть не только новые, но и те, ранние, сопоставить, от чего шел и к чему пришел автор. Тем более что за этими строками - большая и нелегкая человеческая судьба.

По Андрею Платонову, «одно горе делает сердце человеку». Будущему нашему поэту жизнь «делала сердце» с самого нежного отроческого возраста. Это было, когда со слезами на глазах смотрел он, как с отчаянной истовостью молилась мать перед иконой, освещенной лампадкой, часто поминая имя отца, репрессированного по ложному доносу; когда после трехлетнего отсутствия вернулся оттуда отец, худой, почерневший, хмурый, словно бы неживой изнутри; когда своими ясными глазами, остановившимися от ужаса, смотрел подросток, как злые и страшные дядьки в кожаных куртках, размахивая наганами, пинают всех подряд, стариков, женщин, детей, загоняя их в кузова машин - так выселяли горцев с их насиженных мест по приказу генералиссимуса... А потом пришли немцы и принесли ужас смерти, постоянно поддерживаемый среди населения арестами, обысками, расстрелами.

Игоря Романова мобилизовали по воинскому призыву в октябре 1944 года, он не успел закончить и восьми классов. Через многие десятилетия он так напишет в стихах об этом времени, до мельчайших подробностей запечатлевшемся в памяти:

Ровесник сада,          
        старого и хворого, 
На лавочке молчание храню. 
Белы на горизонте                 
               тучи-бороды. 
Трава у ног пожухла на корню. 
Плывут, как сон, видения                    
                  давнишние: 
Осколок в абрикосовом стволе, 
«Зенитка» беспокойная                  
                 под вишнями 
И - жданная  «повестка» на столе.

Игорь Романов стал водителем боевых машин. В составе автополка, входившего в конно-механизированную группу под командованием генерала А. Плиева, юный боец участвовал в войне с Японией. На своем «студебеккере» (эти машины поставляли нам заокеанские союзники) довелось ему колесить по разбитым одичавшим дорогам: возил грузы на фронт, а с фронта - раненых в госпитали, нередко под обстрелом японских бомбардировщиков.

Тогда «делала сердце» ему та суровая правда жизни, о какой не все еще рассказано в книгах и кинофильмах. Фронтовые будни изобиловали эпизодами, которые осколками застревали в груди будущего поэта и причиняли почти физическую боль многие и многие годы спустя.

Теперь-то мне понятно, почему мы никогда не слышали от Игоря Степановича рассказов о той войне, где ему довелось мужать под пулями и разрывами снарядов, почему никогда не видели боевых наград на лацкане его пиджака (а они есть: орден Отечественной войны II степени, медали).

Военная тема воплощена поэтом в его творениях так, словно струны для своей лиры натянул он из собственных жил. И они, живые эти струны, выпевают то, чего не расскажешь простыми словами. В их звуках все: боль утрат, скорбь о друге, которого война скосила уже в мирные дни, вспышки обжигающей сердце памяти...

Война закончилась для Игоря Романова в Маньчжурии. Но демобилизовался он только в 1951 году. Осваивал строительную рабочую специальность лепщика и учился одновременно в школе рабочей молодежи в Нальчике. В 1953 году поступил в Ставропольский пединститут, на филологическое отделение. Окончил его, получив диплом «с отличием». Вся его последующая жизнь оказалась связанной с журналистикой и литературой.

С течением лет темы, волнующие Игоря Романова, становятся все более значительными, обращенными к глубинной сути человеческого существования. Его поэма «Чистые следы» - это повесть о жизни простой и мудрой, наполненной такими извечными непреходящими ценностями, как любовь, творчество, честный труд, крепкая дружба, память о товарищах, павших на поле боя за эту мирную жизнь. И потому она так светло заканчивается:

...Постоим-ка, пожалуй,  
                    немного, 
Что  спешить?  
         Так на сердце легко! 
Мы порядком с тобою устали. 
Но пока что не выдохлись, нет. 
Просто много и часто теряли,  
Просто столько отсчитано лет!.. 
Но смотри: убегают неровно 
Отраженьем живой борозды 
По равнине  
          спокойно-огромной  
К небу чистые наши следы. 

Поэтический мир Игоря Романова с годами расширяется все больше. Говорят, вот так же век от века расширяется по какому-то не известному нам закону Вселенная. Вселенная души поэта, оказывается, тоже безмерна. Чего только она не вмещает в себя! Большое место в ней занимает природа. Натурфилософия Игоря Романова традиционна, как и в целом вся его поэзия, но поэт умеет отыскать свои неповторимые образы и краски. Природа для него - чистый незамутненный родник, в котором совершается таинство омовения души и обретения новых сил. Это живая вода, воскрешающая человека после того, как он изведал воды мертвой, во-бравшей в себя горечь утрат, утомление от борьбы, тяжелые переживания, тревоги, внутреннюю смуту....

Сейчас, на вершине 80-летия, Игорь Романов далек от того, чтобы «почивать на лаврах». Уже упомянутый авторский экземпляр последней его книги «Круговорот» весь испещрен пометками, сделанными рукой автора, вклейками, исправлениями. Работа продолжается.

Елена ИВАНОВА
«Ставропольская правда» от 10 марта 2007 г.

Сообщение об опечатке


Тут Вы можете оставить комментарий

Сообщение отправлено

Мы благодарим Вас за небезразличие к нашему проекту!

Приём опечаток

На сайте используется система приёма сообщений об опечатках.

Заметили досадную опечатку? Просто выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, и мы исправим её в ближайшее время!