Вновь в центре внимания членов общественного совета при министерстве культуры края оказался проект закона о культуре.

За последние два с половиной года совет обсуждал уже два проекта: сначала подготовленный Правительством РФ (он не понравился депутатам Госдумы РФ), потом – разработанный уже самой Госдумой и даже прошедший первое чтение (но по каким-то причинам он тоже был отклонен). После прошедших в начале этого года заседаний Госсовета и совета по культуре при президенте страны в ответ на просьбы деятелей культуры глава государства дал команду до июня 2019 года подготовить федеральный закон. Концепцию будущего закона изучили участники дискуссии на общественном совете, который провел его председатель Владимир Лычагин.

Стоит отметить, что внутри отрасли уже существует 12 федеральных законов, регулирующих все основные направления, от библиотек до меценатства. Казалось бы, что еще регулировать, и так детально все оговорено. Тем не менее деятели культуры обратили внимание власти на необходимость определения общих принципов бытования культуры среди других социальных отраслей и на особое место культуры в социальной жизни. Несколько ранее был принят указ президента «Основы государственной культурной политики», не законодательный, но важнейший политический документ. Главный тренд был задан. «Основы» послужили фактически базой для концепции проекта федерального закона о культуре. До этого никогда концепции федеральных законов публично не обсуждались; представлялся к обсуждению уже готовый законодательный документ, и в него вносились поправки различными заинтересованными организациями, юридическими лицами… Теперь концепцию утверждает Администрация президента, направляя ее во все СМИ. Этот новый законотворческий ход отрабатывается именно на культуре. Любопытный факт: едва документ начали обсуждать, первым, как это ни удивительно, откликнулся Союз российских предпринимателей! Деловые люди оценили такую форму общественного рассмотрения и тут же выдали свои рекомендации. Далее, вслед за Общественной палатой России, процесс пошел в глубь страны, по регионам.

Что нового вкладывает концепция в отрасль? Прежде всего декларирует ее самоценность: культуру невозможно соотнести ни с одним из направлений социальной деятельности государства. При этом сегодня не прописано четко, что такое надзор в культуре. Государство финансирует, но не вправе вмешиваться в творческий акт художника, иначе это считается цензурой. Но уже не раз бывало, что государство или меценаты дали деньги деятелю или учреждению культуры в расчете на хороший культурный продукт, а результат оказывался непредсказуемым. Теперь предлагается для отдельных объектов и видов культурной деятельности возможность совместного осуществления полномочий различными уровнями власти, от финансирования проектов до процесса реализации. Например, в нашем крае пять федеральных учреждений культуры – два цирка, филармония и два музея. Фактически они, имея очень крепкий потенциал, живут в своеобразной резервации, почти не участвуя во взаимосвязях «по горизонтали», часто оставаясь в стороне от общекраевых программных мероприятий. Да и сами порой страдают от этого. Например, самостоятельно отремонтироваться не могут, «сверху» денег никак не дождутся, а краевые власти не имеют права давать тем, кто вне их сметы. Это, считают специалисты отрасли, явно искусственное разделение, весьма непродуктивное. Преодолеть его и призваны совместное финансирование и совместные проекты.

Вызывает позитивные надежды и предложение законодательно закрепить те направления творческой профессиональной деятельности, государственная поддержка которых обязательна. А то ведь пока так: могут дать деньги детскому театру, а могут и не дать, потому что денег нет… А театры кукол и ТЮЗы должны иметь гарантированную поддержку, чтобы оставаться общедоступными. Деятели культуры с удовлетворением наблюдают происходящие глубинные процессы в социальной сфере государства: медленно и верно культура выводится с задворок остаточного финансирования, признается важнейшим инструментом цементирования государства через сохранение государственного русского языка, народных традиций, искусства и литературы. На культуру возлагаются серьезные задачи по установлению здоровой духовной жизни страны, позитивного настроя в обществе.

Поэтому на заседание общественного совета были также приглашены руководители министерства культуры СК, директора ведущих музеев и библиотек, специалисты Дома народного творчества, руководители органов управления культуры ряда районов – авторитетное экспертное сообщество, знающее проблемы отрасли. Дискуссия получилась, поскольку сам обсуждаемый документ содержателен и внушает оптимизм. Например, тем, что впервые у художника – в широком смысле этого слова – появится узаконенное право на творческий эксперимент и даже творческую неудачу: от этого, извините, никто, даже гении, не застрахован. И тем, что культуру предлагается вывести из сферы услуг, ибо понятие «услуги» не способно вместить в себя масштабные задачи сохранения, производства и трансляции духовных ценностей. Учреждения культуры не должны, как сейчас это принято, «реализовывать функции» органа власти, выступающего их учредителем. Закон о культуре должен зафиксировать специфические для отрасли принципы разграничения полномочий, систему управления, ее механизмы, конкретные государственные бюджетные гарантии, налоговые стимулы, в том числе меценатам и спонсорам. При этом важно сохранить прежнюю правовую норму о заявительном характере реализации прав граждан в сфере культуры. Как и самостоятельность учреждений культуры в вопросах установления тарифов на оказываемые ими платные услуги и продукцию. (Вряд ли они начнут вовсю поднимать цены в ущерб посещаемости зрителем или читателем, ведь от уровня этой самой посещаемости зависит их судьба.) По мнению большинства участников дискуссии, требует юридического уточнения разделение деятельности в отрасли на две части – творческую (профессиональную) и общехозяйственную. Не забыли члены совета и о такой тонкой сфере в культуре, как альтернативное искусство, пока не имеющее законотворческой основы и словно бы не существующее, между тем это направление имеет место быть и, значит, должно быть как-то обозначено.