В исправительных колониях своя атмосфера. На этот счет у каждого свои ассоциации. Кто-то представит зэков в спецодежде и надзирателей с грозными собаками, разгуливающими вдоль забора. Оно и понятно, что в местах не столь отдаленных жизнерадостности поубавится. Исправительные колонии похожи на маленькие города, местные жители – люди, отбывающие наказание. Свободу и неволю разделяют металлические двери контрольно-пропускного пункта. Здесь жизнь, как и в любом городе, кипит ключом: осужденные работают, учатся и даже успевают отдыхать.

В Ставропольском крае 11 исправительных учреждений, в которых содержатся 9330 человек, из которых работают более 2 тысяч. Их обучают профессиям каменщика, штукатура, электромонтажника, обувщика, сварщика, оператора швейного оборудования. В исправительных учреждениях делают лавочки, мангалы, фонари, урны художественной ковки, автоприцепы, отопительные котлы, мебель, тротуарную плитку… Все как в обычном городе. Но главное отличие – это цеха, за аренду которых не нужно платить. А рабочие здесь не пьют и никогда не прогуливают. Исправительная колония № 7 – единственная на Ставрополье, где отбывают наказание женщины.

ИК-7 находится в Зеленокумске. Осужденные – женщины, получившие срок за хранение и сбыт наркотиков, убийства, нанесение тяжкого вреда здоровью, грабежи и разбои. Все они мотают срок впервые. Для прекрасного пола не предусмотрен строгий режим. В ИК-7 отбывают наказание на общем режиме, облегченные условия содержания и в колонии-поселении.

За колючей проволокой возвышаются трехэтажные здания времен СССР. На одном из них красуются тяжеловесные буквы из бетона, а надпись представляет собой нечто из советских лозунгов: «Честь – по труду». Казалось бы, каким трудом женщины могут заниматься в неволе? Какие бы предположения ни лезли мне в голову, выяснилось, что все они были в корне неверными.

В седьмой колонии содержатся 885 человек, из них 399 работают. Здесь выпускают одежду для сотрудников силовых ведомств и министерства здравоохранения, производят продукты питания и газированные напитки, фасуют чай, кофе, сигареты. Конечно, не бывает такого, что в колонию прибыла женщина и сразу села за швейную машинку или начала разливать сладкий сироп по пластиковым бутылкам. Ремеслу их учат преподаватели, которые приходят сюда из профессиональных технических училищ. Длительность обучения зависит от того, как быстро учится осужденная, или от того, где она будет работать.

– Например, 320 человек работают в промышленной зоне, где располагаются швейный цех и цех по изготовлению газированной воды, – рассказывает начальник ИК-7 УФСИН России по Ставропольскому краю подполковник внутренней службы Александр Кисилёв. – А другие трудятся непосредственно в колонии: это повара, уборщицы, дворники.

На днях прошло заседание, на котором обсуждались вопросы сотрудничества исправительных колоний с муниципальными образованиями Ставрополья. Сюда приехали главы администраций семи районов края: Советского, Курского, Буденновского, Левокумского, Арзгирского, Новоселицкого и Нефтекумского. Если их заинтересует та или иная продукция, то заключат контракты – под заказ будет реализована продукция, сделанная руками осужденных.

Цена – это первое, что заинтересовало потенциальных заказчиков. И тут следует отметить, что продукция «с зоны» будет стоить гораздо дешевле, чем в магазине.

За прошедшие полгода объем продаж превышает 98 миллионов рублей. Это продукция легкой промышленности, металлообработки и, конечно, продовольствие. Ассортимент изделий и продуктов, которые производят женщины седьмой колонии, чем-то напоминает ярмарку. На вешалке и манекенах висит одежда: полицейская форма и даже школьные платьица. Дотрагиваюсь до наряда и вижу, что через подол фланелевого школьного платья проходит аккуратный стежок, а белый фартук обшит кружевом. Рядом и спецодежда: думаю, ровным вытачкам позавидовал бы любой портной. И это далеко не все. Корабль с тугими парусами, кажется, готов бороздить просторы моря. Только вот сделан он из дерева. Из этого материала и шкатулки: на крышках вырезан затейливый узор – это ветки деревьев, цветы, птицы или просто шашечки. Одежда изготавливается на заказ и поставляется в различные торговые точки Ставропольского края.

А вот продукты питания распространяются только по магазинам исправительных учреждений. Это минеральная вода и сладкая газировка, кондитерские изделия, чай, кофе и табачная продукция. У седьмой колонии собственный бренд. Его особенность в том, что окончания названий воды и чая заканчиваются на «-ИК-7»: «РоднИК-7», «ЧайнИК-7», «КофейнИК-7».

Интересно, как выглядит жизнь этого городка изнутри? Цех по производству лимонада и газированной воды находится в колонии-поселении. Можно и понаблюдать за процессом. Подхожу к одной из работниц. Это красивая молодая девушка: на лице макияж, ногти радуют глаз маникюром.

– Давно работаете? – спрашиваю я.

Девушка аккуратно вливает сироп в одну из стеклянных пробирок, а потом бойко отвечает:

– Полтора года.

До того как попасть сюда, Валентина А. трудилась в отделении реанимации одной из больниц Краснодара. Наказание продлится 1 год и 8 месяцев. Валентина сбила на машине человека. Произошло это по неосторожности.

– Работа слаженная, – улыбаясь, рассказывает она.

Я не ожидала увидеть у человека, находящегося в таком месте, настолько белые зубы.

– Училась я этому две недели. Ни разу еще не ошиблась, – продолжает девушка.

Интересно, а отпуск и выходные тоже бывают?

– Заключенные работают по Трудовому кодексу, – говорит заместитель начальника отдела трудовой адаптации осужденных УФСИН России по Ставропольскому краю подполковник внутренней службы Олег Чумаченко. – Это восьмичасовой рабочий день, выходные и отпуск.

А вот швейный цех находится уже в колонии общего режима. Сюда нас пускают по трое. За забором от лая разрывается кавказская овчарка, которая не привыкла видеть гостей. Но идем дальше.

На стенах швейного цеха много зеркал почти в полный рост. Замечаю деревянную дощечку, на которой выведено «Поздравляем!» и приклеены аппликации из цветной бумаги. Черные глаза-пуговки бумажного Чебурашки чем-то похожи на глаза работниц. В помещении раздается мерный клекот – это лапки швейных машинок движутся вверх-вниз. А за столами сидят женщины в разно-цветных платках. Головные уборы положено носить из соображений техники безопасности. Здесь все похоже на маленькую фабрику, только отстраниться от того, что это не обычный завод на окраине города, а колония, мешают решетки на окнах и одинаковая одежда швей. Выкройки лежат и тут, и там: мелком на них помечены размеры. Вижу, одна из женщин убирает кусок ткани, а потом кладет новый. Ее руки ловко меняют катушку ниток.

– Почти все из них мечтают быстрее оказаться на свободе, – говорит начальник колонии. – Считают, что навыки, приобретенные здесь, пригодятся и на воле.

Я не скажу, что все осужденные хороши собой, как на подбор. Кто-то из них, как Валентина, напоминает модель, сошедшую с обложки журнала, а у кого-то потухший взгляд и суровое выражение лица. Жизнь за «колючкой» идет своим чередом. Женщины работают, а отдых проводят за телевизором или книгой. О новостях из мира криминала они точно не узнают и литературу в жанре хоррор тоже не получат. Исправительная колония – маленький город, где у каждого свои роли. И, возможно, своя цель.