Моя дымчатая занавеска превращает соседское окно в полнолуние. А дерево во дворе обнимает чужой дом. Летом то же проделывала и вишня: лезла ветками через сетку, стряхивала с себя ягоды для соседского варенья.

На той «луне» за занавеской есть жизнь. Там дядя Володя переводит с украинского на русский. Человек, который не сидит сложа руки никогда. Каждый день работает в своем дворе, поэтому цветы у него не вянут и краска с забора не сходит.

Случается, летними вечерами со двора соседа в мой двор вплывает какая-нибудь приятная мелодия, рассказывает о чем-нибудь. Владимир Григорьевич не учился в музыкальной школе, потому что желание играть у него созрело поздно. Его обучал нотной грамоте учитель музыкалки в частном порядке. Остальному Владимир Беспалый научился сам. Экипаж летчика всегда вылетал с баяном, за что получил прозвище «поющий». И еще дядя Володя пишет стихи, хотя не придает большого значения своему творчеству.

– Место им на заборе, – скромничает летчик.

Он выбегает из дома в футболке и без шапки, чтобы открыть мне дверь. Во всех комнатах у него сочно светят лампочки. Мы поднимаемся в комнату с компьютером, где под высоким потолком висят небольшого размера модели самолетов, на которых летал Владимир Беспалый. Такие же в других комнатах и над лестницей. Он садится в крутящееся кресло перед компьютером, я – на диван с жесткой накидкой.

Подполковник Беспалый родился на Украине. Служил в Воркуте, которая с детства представлялась ему сказочной страной. Там жили его родственники, которые привозили на Украину редкие в то время для страны апельсины, мандарины и грецкие орехи. Когда был маленьким, Вова верил, что они там растут, и хотел узнать, что за чудесное место Воркута. Когда ему предложили ехать в Афганистан, он согласился. А после академии отправился на Дальний Восток, потом на Чукотку, Камчатку, а потом и в Кочубеевское.

– Самое трудное – врастать в новый коллектив, – говорит Владимир Беспалый. Афганистан вспоминается как самое светлое пятно в жизни, хотя оно абсолютно не было светлым, оно очень тяжелым временами было. Чукотка, бухта Провидения, где много снега и карликовые березки по пояс, лунный пейзаж… Чем место тяжелее для выживания, тем люди там лучше. Потому что, если они будут грызть друг друга, просто не выживут.

Летчик, считает Владимир Беспалый, должен быть здоровым и не «добреньким». «Добренький» не будет требовать с подчиненных и курсантов, чтобы профессиональные дисциплины как таблицу умножения знали. А «Не добренький» понимает, что если они недоучат, то рано или поздно их стараниями разобьется самолет с людьми. Владимир Григорьевич был жестким, курсанты его боялись. Однажды ему передали письмо одного из них:

– Мужики, учите военную навигацию, старший штурман – зверь!

Владимир Григорьевич считает профессию летчика творческой:

– Если к авиации будешь подходить как к ремеслу, убьешься в первые же полтора года. Ни один полет не похож на другой. В мирных условиях летаешь по инструкции. Вот в Афганистане или Чечне сбивали на наезженных шаблонах в первые же несколько вылетов. Покрышкина ругали за то, что он летал нестандартно, говорили, что надо плавненько. Но всех, кто летал «плавненько», в первые дни войны сбивали, а он со своими крючками замысловатыми стал трижды Героем Советского Союза.

О полетах Беспалый говорит часами, потому что нельзя забыть, как летишь, плывешь, паришь и даже висишь. Зеленый луч? Говорят, счастливый тот, кто его видел. Их единицы, либо моряки, либо летчики. Такое бывает при определенном состоянии атмосферы, в миг, когда солнце заходит, лучи преломляются, вдруг на секунд 10 – 15 весь мир становится зеленым. Других цветов нет, только зеленый и его оттенки. На земле проживешь 300 лет и никогда такого не увидишь. Только в небе.