Поэт, драматург, литературный критик, активный деятель ранних декабристских обществ Павел Александрович Катенин был замечательной личностью своего времени. Он родился 225 лет тому назад 11 (24 по н. ст.) декабря 1792 года в родовом имении Шаево Костромской губернии. Отец, Александр Фёдорович, – боевой генерал суворовской школы.

Летом 1808 года Александр Фёдорович приехал на Горячие Воды и скончался в конце августа в Константиногорской крепости (сегодня – Пятигорск). Мать, Дарья Андреевна, была дочерью директора Санкт-Петербургского шляхетского корпуса А. Пурпура, грека по национальности.

Как было принято в то время в дворянских семьях, Павел Катенин получил блестящее домашнее образование. Когда в 1806 году он приехал в Петербург и был зачислен в министерство просвещения, то уже в столь юном возрасте владел несколькими европейскими языками. В 1810 году Катенин поступил на военную службу портупей-прапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк. Боевое крещение подпоручик Катенин принял в августе 1812 года на Бородинском поле. В том же году командиром полка назначили генерал-майора барона Григория Владимировича Розена. В 1814 году полк после победоносного шествия русской армии по Европе провел два месяца в Париже. Катенин, знаток театрального искусства, увидел на парижской сцене игру многих известных актеров того времени. По окончании войны он продолжил службу.

Начало его литературной деятельности также относится к 1810 году. Молодой поэт много работал для театра: переводил на русский язык и добивался постановки на отечественной сцене пьес французских драматургов братьев Корнель. В феврале 1811 года в Петербурге была поставлена в его переводе трагедия Тома Корнеля «Ариадна». А.С. Пушкин увековечил этот факт в «Евгении Онегине»: «Там наш Катенин воскресил Корнеля гений величавый». Катенин перевел также «Эсфирь» и религиозно-политическую драму «Гофолия» Жана Расина. Среди друзей Катенина особенно выделялся А.С. Грибоедов. Летом 1817 года на даче Павла Катенина они вдвоем написали комедию «Студент». В их отношениях было много искренности, Грибоедов признавался Катенину: «Я ни перед кем не таился и сколько раз повторяю…что тебе обязан зрелостию, объемом и даже оригинальностью моего дарования, если оно есть во мне».

Друзья делили вместе и творческое вдохновение, и обычные чисто человеческие заботы и невзгоды. В 1820 году Катенин получил из Персии письмо от дипломата Грибоедова, в котором тот с сочувствием писал: «Любезный Павел Александрович. Мне дали известия о смерти Дарьи Андреевны. Кому не жаль матери?! До меня известия из России доходят, как лучи от Сириуса, через шесть лет…».

Высоко ценил Катенина и Пушкин, который утверждал, что в теории и критике литературы «один Катенин знает свое дело». Обращаясь к нему, Пушкин писал: «Голос истинной критики необходим у нас: кому же, как не тебе, забрать в руки общее мнение и дать нашей словесности новое, истинное направление? Покамест, кроме тебя, нет у нас критика. Многие (в том числе и я) много тебе обязаны; ты отучил меня от одностороннего в литературных мнениях, а односторонность есть пагуба мысли. Если б согласился ты сложить разговоры твои на бумагу, то великую пользу принес бы ты русской словесности, как думаешь? ...».

Принадлежа к лучшей части своего поколения, Павел Катенин являлся членом первой декабристской организации «Союз спасения», основанной в 1816 году, а в 1818-м был одним из руководителей «Военного общества». Отрывок из его песни «Отечество наше страдает» дает представление об общественно-политических взглядах Катенина в тот период. Образ мыслей был далеко не монархический.

Отечество наше страдает для сайит

Под игом твоим, о, злодей!

Коль нас деспотизм угнетает,

То свергнем мы трон и царей.

Свобода! свобода!

Ты царствуй над нами!

Ах, лучше смерть, чем жить рабами, –

Вот клятва каждого из нас.

Слова эти можно, наверное, назвать декабристским гимном, так точно и искренне отражены в них настроения эпохи.

В 1820 году полковник Катенин вышел в отставку. Жил в родном Шаево, много работал, читал книги из своей богатейшей библиотеки, в которой имелось много ценного на древних и новых языках. В 1822 году перевел «Сида» Пьера Корнеля, дописал трагедию «Андромаха». Пушкин говорил, что она «может быть лучшим произведением нашей Мельпомены по силе истинных чувств, по духу истинно трагическому». Трагедию поставили в Петербурге в 1827 году.

После подавления восстания декабристов фамилия Катенина прозвучала на допросах. Следствие по делу декабристов не сумело выявить ту роль, которую играл Катенин в тайном обществе. Он не был арестован, и его «высочайше повелено оставить без внимания». Но политические взгляды Павла Катенина остались прежними. В первую годовщину восстания, 14 декабря 1826 года, он писал своему издателю Н. Бахтину: «Сегодня черный день». Проживая в деревне, лишенный постоянного общения с друзьями-литераторами Катенин доверительно признавался Пушкину:

Когда, за скуку в утешенье,

Неугомонною судьбой

Дано мне будет позволенье,

Мой друг, увидеться с тобой, -

Из кубка, сделай одолженье,

Меня питьем своим напой;

Но не облей неосторожно:

Он, я слыхал, заворожен…

Летом 1832 года вышел в свет двухтомник «Сочинения и переводы в стихах Павла Катенина». Спустя полгода одновременно с Пушкиным Катенина избрали действительным членом Российской академии наук по отделению русского языка и словесности. В августе 1833 года Катенин был снова принят на военную службу с определением в 7-й Эриванский карабинерный полк Отдельного Кавказского корпуса.

Итак, он едет на Кавказ. В Тифлисе Павел Катенин представился командующему корпусом генерал-адъютанту Г. Розену, лично знавшему его по войне 1812 года. Сформированный из двух батальонов отряд полковника Катенина выдвинулся на правый фланг Кавказской линии. Первый батальон вышел на укрепление Баксанское, второй встал на Кисловодской линии: одной ротой на Кинжал-горе, другой – на Хасауше (Хасауте. – Авт.), третьей – на Кичмалке, четвертой – у горы Кумбаши. Таким образом, оба батальона Эриванского карабинерного полка расположились в верховьях рек Малки и Кумы. В мелких стычках с горцами полковник Катенин провел все лето, а в сентябре был переведен в Ставрополь в распоряжение командующего войсками Кавказской линии и Черномории генерал-лейтенанта А. Вельяминова.

О его жизни в Ставрополе мы можем судить по письмам к Пушкину: «Не спрашивай, что я здесь делаю, покуда ничего достойного внимания. Лето провел в лагере на берегу Баксана, в клетке между воспетых мною гор, а теперь нахожусь в Ставрополе, тебе, я чаю, знакомом». С наступлением весны снова начались военные действия. Катенин отправился в экспедицию за Кубань в составе отряда генерала Вельяминова. «Мы ходили по дождю, стояли в грязи, стреляли из ружей и пушек очень много…», – скупо отчитывался Катенин Бахтину в ноябре 1835 года из Екатеринодара. В начале января он возвратился на зимние квартиры в Ставрополь.

Здесь Павел Катенин сосредоточенно работал над поэмой «Инвалид Горев», опубликованной в 1836 году. В этой русской были рассказана трагическая история крепостного Макара Еремеева, по прозвищу Горева, забритого в солдаты. В австрийском походе был ранен и попал в плен к французам. Позже, в числе других пленных поставленный «вновь под ружье» Наполеоном, Макар участвует в испанском походе и, чудом уцелев, в числе немногих возвращается во Францию. После поражения Наполеона в войне с Россией Горев возвращается домой. Однако друзей и знакомых почти не осталось, и его возвращению никто из близких не рад…

Поэма поражает своим реализмом – живыми чертами крестьянского быта, смелым изображением тяжелой жизни народа, отличными зарисовками солдатской жизни.

В июле 1836 года Катенина назначили комендантом крепости Кизляр, и он выехал на левый фланг Кавказской линии. Почти два года спустя генерал-майор Катенин был уволен со службы высочайшим повелением. Вероятно, это было связано с отставкой главнокомандующего на Кавказе барона Розена и заменой его генералом Головиным. Последние 15 лет жизни Павел Катенин прожил в своем имении. Умер 4 июня 1853 года. На его могильном памятнике начертана эпитафия: «Павел, сын Александров, из роду Катениных, честно отжил свой век, служил Отечеству верой и правдой, в Кульме бился насмерть, но судьба его пощадила. Зла не творил никому, и мене добра, чем хотелось».