А как еще можно назвать экскурсию в книгохранилище Лермонтовки в Год экологии? Хранилище и в самом деле темный лес для непосвященных. Но не для сотрудников, обслуживающих крупнейшее и старейшее на Северном Кавказе книжное собрание.

Определить снаружи, что в трехэтажном кубе пристройки к основному зданию библиотеки может находиться девятиярусное «вложение», практически невозможно. Ярусы представляют собой низкие этажи, сообщающиеся внутренней лестницей, а также лифтом и грузовым подъемником. Площадь хранилища 2350 кв. м. Общая протяженность книжных полок 13482 м (для сравнения: максимальная высота полета пассажирского самолета – 12000 м). На них разместилось около миллиона «единиц хранения»: книг, комплектов журналов, подшивок газет и иных изданий.

В цокольном этаже (назовем его «опушкой» нашего леса) на подвижных стеллажах, которые перемещаются по специальным рельсам, выстроились в хронологическом порядке комплекты журналов. Что ни год - отдельная история! Первый год хранения – 1925-й, всего несколько полок. Казалось бы, что тогда могло издаваться: молодое советское государство, разруха, ан нет! Конечно, как без журналов «Коммунистический Интернационал», «Каторга и ссылка»? Но здесь и «Архив биологических наук», «Доклады Российской академии наук», «Пчеловодство», «Почвоведение», «Друг радио» (!), и, что немаловажно для нашей библиотеки, альманах «Ставрополье».

1937-й. Журнал «Новый мир», №№ 11-12. В них 4-я книга «Тихого Дона» М. Шолохова, первое издание, первое знакомство с романом, который потом будет признан классикой!.. 1941-1945. Война. Но сколь полноценной жизнью жила страна и отражала эту жизнь на страницах печатных изданий! Их сохранилось у нас немного, фонды пострадали во время оккупации. Что в них? Наука, промышленность, образование, искусство – все было, все развивалось, и все устремлено в будущее – к Победе! Самое трогательное в этом ряду – детские журналы (1944 год!). По нескольку номеров «Мурзилки» для самых маленьких, «Пионер» для школьников. Содержание их тоже сообразно времени: отцы, которые воюют, мамы, которые в поле и у станка, пионеры-герои, дети-партизаны, «сыны полка». Все для фронта, все для Победы!

В послевоенные годы журналов стало значительно больше, в 60-70-е количество наименований доходило до четырехсот. Зато время 90-х срезало все – и количество, и объем изданий. В настоящий момент тоже определенные трудности с комплектованием, но все же свободных полок на ярусе почти нет. Рядом – районные газеты с 1945 г., отдельная гордость и забота хранителей. Тоненькие подшивки пожелтевших, хрупких от времени изданий. Конечно же, надо сохранить эти свидетельства великого времени! И сделать это можно, создав для массового использования электронные копии этих газет, что мы и надеемся сделать в будущем.

Поднимаемся на следующий, 2-й ярус. Запах бумаги и клея! Центральные, краевые, городские, отраслевые, малотиражные газеты. Стоит посмотреть местные издания: «Власть Советов» – «ежедневная крестьянская газета, орган Ставропольского окружкома ВКП(б) и окрисполкома», газета «Терек» – «ежедневный орган терокрисполкома, окркома РКП(б), окрсовпрофа и горсовета» (газета издавалась в Пятигорске), более поздний «Северо-Кавказский большевик». Они очень востребованы учеными, исследователями, студентами. Вот совершенно опрокидывающая современное сознание центральная газета «Безбожник» 1940 года. Среди подшивок 1944 г. есть весьма любопытная – «Британский союзник», на русском, конечно, языке.

Тихо минуем третий, совершенно особый ярус – хранилище отдела редкой книги. Полумрак, прохлада, корешки кожаных переплетов – все говорит о столетиях, но все за закрытой дверью. Пройдем и четвертый, связующее звено между отделами хранения и обслуживания пользователей (так теперь называют читателей), своеобразный диспетчерский пункт.

А вот пятый ярус сияет обложками новых книг. Еще не все стеллажи заполнены, ждут поступления. Пройдем к двери, на которой как-то написали: «Заповедник». За ней хранятся «обязательные экземпляры документов Ставропольского края». Понятие это в России возникло еще при Екатерине Великой: каждая книга, выходившая в стране, должна была поступить в библиотеку Академии наук. В основном фонде нашей библиотеки начало хранения краевого обязательного экземпляра датируется 1939 годом. Конечно, за время оккупации часть книг была утрачена. Да и количество каждого получаемого издания было нестабильным: сколько не жалко. В 1994 г., в новой уже России, вышел федеральный закон об обязательном экземпляре, а в 1996-м на его основе – Закон Ставропольского края.

Согласно ему Лермонтовка получает 3 экземпляра всякого печатного, а также комбинированного (т. е. с приложением иного носителя) издания, выходящего в крае, «в день выхода в свет первой партии тиража» бесплатно. И отвечает за постоянное особое хранение, с особым справочным аппаратом! Списание не проводится ни по какой причине. Утрата исключена! А если утрачено – непременно должно быть восстановлено. Этот фонд – отражение культурной, научной, общественной жизни края, его история.

Чем дальше в лес, тем больше дров, так ведь? Минуя шестой ярус с сокровищами наших библиотечных полиглотов – отдела литературы на иностранных языках, мы поднимемся на 7-й, где хранится столько полиграфических и издательских «дров», которые наломали «лихие девяностые»! Что только не выплеснул новорожденный рынок на прилавки, в библиотеки, в умы! Пособия по оккультизму, экстрасенсорике, самолечению «от жучка, паучка и рогатой мушки», советы, как проснуться богатым, ничего не делая, наставления проповедников всех мастей, коряво переведенные шаблонные детективы на газетной бумаге. На все это наш читатель набросился с горячностью новообращенного, ринулся в этот мутный поток, наглотался и… выплюнул? Нет, просто сейчас масса иных, более доступных источников подобной чепухи. А фонды остались, храним.

Восьмой ярус, самый большой, состоит из семи помещений, каждое из которых хранит свой нумерационный ряд. Дело в том, что расстановка книг сейчас не зависит от содержания, фамилии автора и т. д. Книги расположены по формату – для лучшей сохранности, по инвентарным номерам – для быстрого поиска и часто стопками – для экономии площадей хранения. Хранятся тут альбомы, издания по искусству, плакаты, открытки, буклеты и т. д. А теперь и компакт-диски, цифровые копии дореволюционной краеведческой литературы и книжных памятников. Создание страховых копий является одним из современных направлений деятельности библиотеки.

На девятый ярус можно добраться только пешком. Здесь на двух десятках стеллажей – то, что осталось от довоенной библиотеки. Почти каждое издание отмечено двумя, а то и тремя инвентарными номерами: после всех потерь оккупации библиотекари (не герои ли?), голодные, холодные, собирали и упорядочивали фонд. И эти остатки записывали под новыми номерами в новые инвентарные книги. Здесь же увидим несколько книг, побывавших в т. н. спецхране, или спецфонде. В 20-е годы в каждой библиотеке был фонд, где собирались книги «идеологически враждебные», которые могли «помешать воспитывать нового человека». Но в 1934 г. издается приказ по Наркомпросу РСФСР № 457 от 15 июня 1934 г. «О запрещении массовых изъятий книг из библиотек», и «наказанные» книги вернулись на свои места, хотя и не без потерь: удаленный титульный лист, вымаранные «нежелательные» имена и т. д.

Послевоенная книга. Страна возрождалась с размахом. И жажда знаний у победившего народа была велика. У издателей царила гигантомания: собрания сочинений классиков часто выходили в одном 1000-страничном томе большого формата, альбомы чертежей – величиной с крышку стола, анатомические и иные атласы, биография Сталина – не поднять. Знай наших! На самом деле, никакой иронии, все очень щемяще-трогательно и вызывает уважение, ибо страна заявляла о себе: «Я жива!».

Еще одна «фишка» 9-го яруса – книжные коллекции: авторские, владельческие, издательские и т. д. Их несколько, и они перебрались к нам не так давно из отдела редкой книги: собрания ставропольских ученых, литературоведов, коллекция книг с автографами, коллекция зарубежной печати (на русском языке), коллекция парижского издательства YMCA-PRESS, подаренная нам его директором Никитой Струве в 1992 г. И, наконец, коллекция, которую мы создали сами, скрупулезно отбирая из фонда – «Коллекция книг, вышедших в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.».

Враг № 1 хранилища – книжная пыль, с которой мы непрерывно боремся ручным и механическим способами. Температурно-влажностный режим поддерживает система кондиционирования. Фонд как живой организм, требует постоянного ухода: устаревшее убираем, ветхое ремонтируем. Мы бережем его, потому что нельзя не беречь. Будем беречь, даже если все библиотечные фонды под давлением прогресса будут музеефицированы: Интернет – везде и нигде, а книги вот они, здесь. И, как говорил великий слепец Хорхе Луис Борхес, директор Национальной библиотеки Аргентины, писатель, публицист: «Когда я думаю о рае, я представляю библиотеку».