Белорусский поэт из Ставрополя рассказал о жизни в Минске, поэзии и спасении людей стихами.

Он предпочел не называть своего настоящего имени. По его мнению, люди воспринимают поэзию более объективно, когда ничего не знают об авторе. Так они могут взглянуть на буквенное воплощение его мыслей своими глазами, а не его. На вопрос, почему он выбрал именно такой псевдоним, Кацет Кожедуб отвечает, что это не более чем игра букв.

– Я всегда увлекался историей, поэтому мне захотелось придумать что-то связанное с ней. Я взял имя известного историка Тацита и немного его переделал. В итоге получился Кацет.

Кацет Кожедуб (псевдоним) родился и вырос в Ставропольском крае. Окончив первую школу, поступил на факультет международных отношений в Белорусский государственный университет, в котором учится по сей день. Тяга к поэзии появилась у Кацета еще в начальных классах, а главным мотиватором стал не кто иной, как сам Александр Македонский.

– Началось все с просмотра фильма «Александр» с Колином Фареллом, который меня очень сильно тронул. Я тогда понял, что Александр – это один из моих исторических идолов, и подумал: почему бы не сочинить о нем? В итоге написал стихотворение о битве при Гавгамелах. Тогда я считал этот стих шедевром, но через года два вдруг понял, что все очень плохо. Еще очень благодарен одному человеку, который из простого моего увлечения стихами сделал нечто серьезное. В моей школе был прекрасный преподаватель – Евгений Константинович Быков. Я не видел еще такого преподавателя литературы, который бы на уроках давал школьникам полную свободу мысли. Он никогда не говорил, какое стихотворение нужно выучить. Он говорил, что учить нужно, но какое – ваш выбор. Я всегда страдал от того, что у меня была плохая память – занимало часа полтора на то, чтобы выучить маленькое стихотворение, когда у других на это уходило по тридцать минут. Мне легче написать стихотворение, чем его выучить, поэтому я рассказывал ему свои стихи. Так я постепенно рос, прогрессировал и теперь планирую его навестить.

Бытует мнение, что поэты, за редким исключением, не созданы для того, чтобы красиво исполнять собственные стихотворения. О Кацете такого сказать нельзя. Первое впечатление о нем может быть обманчиво: говорит и ведет себя он как самый обыкновенный, ничем не примечательный молодой человек. Но стоит только попросить его прочитать свои стихи, как все в нем тут же меняется: взгляд становится тяжелым, живым, голос обретает звонкость и приятную «безруковскую» хрипотцу. И стихотворение, которое ты минуту назад читал сам и которое тебе совсем не понравилось, из его уст прозвучит как бессмертный шедевр.

О творчестве Кацета у разных людей может выстроиться абсолютно разное мнение. Одни скажут, что стиль его устарел, другие, что затрагиваемые им темы слишком абстрактны и требуют более глубокого изучения. И впрямь, читая его строки, невольно думаешь о поэтах Серебряного века: Есенине, Блоке, Бальмонте. А после беседы с Кацетом понимаешь, что он, как и большинство современных поэтов, родился не в ту эпоху. Современная поэзия в России не слишком приветствует следование классическим канонам есенинского отношения к хулиганству и лермонтовского видения любви. Постмодерн сделал свое дело, и еще в конце двадцатого века авангардисты задали собственный путь российской поэзии.

Хочу ловить ветра губами,

Свободу на уста прибить.

Не пропасть видеть под ногами,

А над обрывами парить.

Чтоб не терзали по дороге

Вопросы: «Почему же так?»,

Свободу не даруют ноги,

Она блуждает в облаках.

Птенцами скачут у обрыва

Все те, кто просит высоты.

«Столкни меня, мне хватит силы

Свободу в небе обрести!».

И вот полет, а вслед падение...

Не каждый сбросил детский пух.

На хрупких крыльях оперение

Встречает временный испуг.

Секунды три глаза боялись.

Закрыта шторами звезда.

Птенцы не солнца опасались,

Боялись – рухнут небеса.

Прошли года... Я вижу сразу

Обветренные до крови уста.

Свобода изменяет разум,

Состарив детские сердца.

Однако Кацет не видит в этом ничего плохого. Он и сам понимает, что темы его стихотворений не новы. Главное – цель, которую он преследует своим творчеством и ради которой сочиняет. Для Кацета слово – топор, которым можно вырубить всю чернь из людских сердец. И тем, с какой искренностью он об этом говорит и насколько сильно в это верит, можно только восхищаться.

– Хочу изменить людей. Не было такого человека, которого бы не предавали, не изменяли, не лицемерили бы ему. Это нужно как-то исправить. Люди сами не понимают, что они творят. Я попытаюсь открыть глаза на это, чтоб им было стыдно, совестно. Чтоб они сами хотели себя изменить, – поясняет он. – Тем у меня абсолютное множество. В ассортименте есть даже стихотворение про Крым. В основном это, конечно, любовная лирика. Просто любовь с точки зрения науки нельзя объяснить. Главный фактор здесь – вера в нее. Но в то же время любовь можно выявить, описать ее основы, чтобы люди не совершали глупых ошибок в отношениях. Главную из таких основ я бы описал так: «Любовь не терпит слов, она за тишину».

Говоря о Белоруссии, Кацет отмечает, что для продвижения себя там как поэта нужно написать хотя бы одно стихотворение на белорусском языке, несмотря на то, что русский – второй государственный язык республики. Кроме того, если сравнивать Минск и Ставрополь, то, по словам Кацета, в нашем городе не хватает «открытых микрофонов» и свободных сцен, где поэты могли бы реализовывать себя и свой потенциал, а не писать всю жизнь «в стол». В этом смысле Минск кардинально отличается, поскольку там внимание поэтам (и вообще творческим людям) уделяется значительно больше.

На вопрос, насколько в Белоруссии востребованы поэты, Кацет отвечает:

– Литература там в принципе очень высоко ценится. Не просто же так писательница из Белоруссии получила Нобелевскую премию (речь о Светлане Алексиевич). Но опять же, для поэта там очень важно иметь в ассортименте хотя бы одно стихотворение на белорусском языке. Нужно понимать, что в слово «поэт» я вкладываю очень много. Пишут там многие, но далеко не все они поэты.

В Ставрополь Кацет Кожедуб вернулся для издания собственного сборника «По ту сторону», выпуск которого он планирует к концу лета. По его мнению, стихи из сборника найдут своих читателей только здесь, в Ставрополе.