Смеркалось. По раскисшему в оттепель грязно-песочному снегу шагах в десяти от меня шлепали к автобусной остановке в направлении «спальный район – центр» четверо подростков. Квартет явно отправлялся на поиски приключений. Кавалеры несли в пакетах что-то настораживающе позвякивающее. Оба без шапок, с душой нараспашку и замысловато уложенными чубами. Их подруги косолапили рядом ножками-стебельками, обутыми в ботинки, на подламывающихся каблуках с чужой, видимо, маминой ноги, в тонюсеньких капроновых колготках. На одной – поли-эстровая, колом стоящая юбчонка, едва прикрывающая попу, на другой под удлиненной курточкой юбки вообще не было видно. Распущенные по ветру волосы, обе при макияже, рисованном подружкой.

«Дети, вас мамы видели, когда из дому отпускали?» – захотелось спросить еще издали. Им тоже явно что-то хотелось у меня спросить: давненько ни мальчики, ни девочки пубертатного возраста так оценивающе на меня не оглядывались, то по одному, то все разом, перешептываясь о чем-то между собой. В общем, я их догоняла, они не торопились, поджидая.

– Вам сережки золотые нужны? – ломающимся дискантом обратился ко мне самый рослый из четверки, преграждая мне путь.

Честно говоря, учитывая предыдущую сцену оценивания моей персоны и моего «прикида», включавшего в себя как раз довольно заметные золотые серьги, сомкнувшееся вокруг меня кольцо развеселых, каких-то отчаянных юных лиц навело на мысль, что речь идет о моих собственных сережках. Но тут весь табор загалдел о том, что сережки они продают совсем недорого, за пять тысяч, «они новые», «глядите, какие красивые», «с драгоценными камушками», «золото высшей пробы» и еще много всего в этом роде. Все это время второй мальчишка протягивал мне пару сережек. Уж насколько золотые они и драгоценные, судить не стану – в руки не брала. Но очень похожие мы покупали этим летом дочке на морском сувенирном рыночке рублей за четыреста.

После секундного оцепенения первым пришел инстинкт самосохранения, велел мне прижать сумку покрепче к груди и ретироваться. Но пришедший вторым материнский инстинкт оказался сильнее: у самой две дочери-подростка дома, как пройти мимо?

Начала разговаривать:

– А деньги зачем вам понадобились в таком количестве? – вдруг у детей горе какое-то скоропостижное приключилось, несмотря на романтический вид.

– Да вот девчонкам подснежников решили купить, подарков, – хитро подмигивает продавец своей ясноглазой зазнобе, шмыгающей носом на ставропольском резком ветру.

– Подснежников нет еще. Февраль, – замечаю я.

– Ну тюльпанов там каких-нибудь, – приходит ему на выручку второй джентльмен. – Купите сережки. Во какие суперские!

Значит, никакого горя, никакой трагедии. Просто погулять красиво решили за легкие деньги. И вырисовывается два варианта: либо воровство ценной вещи у родителей, либо, что вероятнее, мошенничество.

План, скорее всего, у юных романтиков созрел мгновенный и гениальный, буквально тут же на пустынной улице по пути к остановке. Решили продать в сумеречной мгле дешевую побрякушку, принадлежащую одной из подружек, какому-нибудь прохожему по цене, тянущей на «криминальную» статью. В надежде, что никто их потом не найдет, а если найдут – несовершеннолетние. Ничего не будет.

Постаралась без нотаций поговорить с ребятами. Рассказала историю одного на ходу выдуманного соседского мальчика, который продал турецкую бижутерию сестры – колечко и цепочку, выдав за золотые изделия, так же прохожему на улице и попал на учет в отдел по делам несовершеннолетних полиции. О том, какие у его родителей были большие неприятности. Об осуждении всех знакомых и соседей. О «проработке» в школе мальчика и сплетнях на работе родителей. Задумались вроде бы, трое глаза в сторону отводить стали. Но забывшая надеть юбку «роковая женщина», видимо, идейный вдохновитель несостоявшегося пока криминального квартета, с вызовом бросила:

– Золотые они, никакая не бижутерия турецкая!

– Тем более, – говорю. – Значит, мама очень расстроится, если ты продашь ее серьги ради того, чтобы с друзьями погулять. Или продашь подарок, который тебе кто-то очень любящий подарил. Ты расстроишь и обидишь этого человека.

Девочка молчала.

– Тем более что погулять весело можно и без больших денег, – без особых надежд на успех решила я предложить ребятам безопасные способы времяпровождения. – Например, напечь пирожков для друзей, нажарить семечек для белок и сходить в парк. В снежки поиграть, снеговика слепить, устроить фотоохоту за интересными моментами вокруг вас. Или придумать квест друг для друга.

И сначала они мои слова восприняли, как и ожидалось, с ухмылками и высокомерием группы подростков, конечно же, разбирающейся в жизни лучше взрослых. А потом все с большим и большим энтузиазмом мои идеи воспринимать стали: темы квестов и способы их проведения друг с другом обсуждать между собой начали. И фотопоход в парк тут же оброс новыми предложениями о создании совместной страницы на четверых в одной из социальных сетей, где будут необыкновенные фотографии, забавные видео, популярность, лайки и толпы фоловеров. А там, глядишь, и заработок с рекламы: «Ну, все же популярные блогеры с чего-то начинали. Нам возраст позволяет учиться, время есть». Смотрю, глаза загорелись у ребят, а я, как могу, подыгрываю этой гораздо более безобидной идее заработка «на подснежники», серьезно так поддакиваю. Ведь чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не криминалом.

– Хлопцы, – говорю. – Напоследок можно личный вопрос?

– Можно… – удивленно и нерешительно отвечают.

– Вам девочки больше больные или здоровые нравятся?

– Здоровые, – смеются мальчишки.

– Значит, если девчонки обуют теплую удобную обувь и наденут теплые колготки или брюки, они вас не разочаруют?

– Нет! – смеются уже все вчетвером.

– Вы как мужчины за девочек отвечаете. Проводите их, пожалуйста, до дому, пусть потеплее оденутся. Сегодня уже поздновато, можно ведь и во дворе погулять, обдумать планы на завтра, кто что приготовит, что взять с собой в парк еще нужно. Верно?

Опять согласились.

Распрощались мои «подснежники» и направились в обратную сторону, что-то с энтузиазмом обсуждая.

– Ребята, – снова останавливаю. – То, что в сумке у вас звенит, никому еще счастья не приносило.

Рассмеялись и достали из пакета четыре бутылки «Грушевого». Один даже вернулся, чтоб я этикетку рассмотреть подробно смогла.

Отлегло от сердца: дети как дети, просто предоставленные сами себе, без увлечений и интересов, но не пропащие. Может, и вправду что-то поняли и проведут эти «межчетвертные» февральские каникулы, давно ставшие традиционными во многих школах края, в безопасных приключениях?

Помните притчу от Паоло Коэльо о Секрете Счастья, суть которого в том, чтобы смотреть на все чудеса света, при этом никогда не забывая о двух каплях масла в своей ложечке? Такой бы гармонии всем нам. Но на деле мало кому удается. Потому оставляйте приоритет за двумя каплями в вашей ложечке. Не уследите – никаких чудес света уже не захочется.