В Ставропольском академическом театре драмы им. М.Ю. Лермонтова идут репетиции очередной премьеры. Постановку «Недоросля» Д. Фонвизина осуществляет приглашенный режиссер Минского академического музыкального театра заслуженный деятель искусств РФ Михаил Ковальчик.

Это имя хорошо известно в нашем крае. Несколько лет М. Ковальчик работал художественным руководителем Пятигорского театра оперетты, затем, уже будучи режиссером Волгоградского театра «Царицынская опера», поставил на сцене Ставропольской государственной филармонии оперу «Алеко» и мюзикл «Шарман-канкан», ставшие заметными событиями в культурной жизни края. И вот, вернувшись в родную Белоруссию, не прерывает связей со ставшим тоже очень близким Ставропольем. Сегодня М. Ковальчик — гость «Ставропольской правды».

– Михаил Станиславович, после ваших предыдущих работ в Ставрополе наш зритель вправе и на сей раз ожидать нечто особенное. Музыкальный спектакль на драматической сцене — уже интересно. Однако удивляет выбор драматургического материала: Денис Фонвизин написал «Недоросля» более двухсот лет назад. Почему вы решились взяться за такую старую-престарую пьесу, кому она сейчас, извините, нужна? И почему театр за это взялся?

– Бессмертие истинной классики и состоит в том, что она по поднятым ею темам сохраняет актуальность на протяжении веков. Конечно, какие-то моменты устаревают, но главная суть остается, делая классику классикой. В свое время Георгий Товстоногов говорил: «Надо ставить классическую пьесу как современную, а современную стараться ставить как классическую». То есть искать в современной пьесе вечные темы, ну а классика эти вечные темы предлагает постановочному коллективу транслировать зрителю. Почему взялись? Во-первых, инициатива исходила от руководства Ставропольской драмы. Я признателен директору театра Евгению Луганскому за эту возможность. Не скрою, моей давнишней мечтой было поставить спектакль именно в этом театре. Работая в Пятигорской оперетте и делая постановки в Ставропольской краевой филармонии, я всегда с интересом поглядывал в сторону драмы, думая: какая здесь хорошая труппа, какой сбалансированный театр. Коллектив на протяжении долгого времени ведет огромную театрально-просветительскую работу и воспитал очень интересную смену поколений. Я говорю это еще и как педагог, поскольку преподаю в Белорусской академии искусств и понимаю, что в Ставрополе подготовка молодежи – а она у меня занята в массовых сценах — очень хорошая. В общем, согласился, не раздумывая, зная, что «Недоросль» – это не только то, что «проходят» в школе, но и действительно вечная классика. На ней воспитано огромное количество актеров, многие знаменитости включали ее в свои бенефисы. Там такие знаковые персонажи — госпожа Простакова, Скотинин, Правдин, Стародум, Митрофанушка... Да, все вроде бы немножко прямолинейно и смешно, но очень точно по характерам! Хотя Денис Фонвизин был типичным классицистом и пьеса создана в соответствии с тогдашними требованиями единства времени и места действия, но когда ее в 1782 году впервые поставили, взорвалась бомба! Настолько там прямо и ярко высказана авторская идея, беспощадно критикующая существовавшие в России порядки.

– Для того времени идея прямо-таки убийственная...

– Конечно! Ведь кругом дикое торжество крепостного права. Которое, кстати, сам Фонвизин в принципе не отрицал, как и Сумароков, и многие другие лучшие представители эпохи.

– Фонвизин тоже был человеком системы, как мы сейчас выражаемся.

– Да, тем не менее он очень остро поставил два чрезвычайно важных вопроса: воспитания и деспотии. Деспотия помещиков по отношению к крепостным и сегодня о многом может сказать в плане человеческих отношений. А уж проблемы воспитания в свете нынешних реформ образования, ЕГЭ и прочего нам с вами вообще очень близки. Тут надо вспомнить, что в век Екатерины, которая вела переписку с Вольтером, слыла просвещенной государыней, появилась острейшая нужда в достойных государственных людях не по чину, а по уму и знаниям. Нужна была новая плеяда молодых здоровых сил.

– Ну правильно, петровские «ребята» уже по возрасту ушли со сцены истории, а новые на смену не появились...

– Поэтому пошел общественный застой, и умные люди это понимали... В то же время крепостное право полностью и окончательно вошло в силу, господствовали жесточайшие нравы, вспомним процесс Салтычихи... А вот того, что написал Фонвизин, в жизни еще не было. Ситуация с приездом справедливого чиновника Правдина – это прозвучало как предложение автора правителям: вот что вам надо делать.

– Законодательная инициатива, так сказать?

– Через драматургию! Ну и когда он вскрыл это все, показал Скотининых и Простаковых, «абсолютную недоросль» Митрофанушку, «не хочу учиться, а хочу жениться...», «злонравия достойные плоды» и т. д., пьесу сразу запретили. Лишь гораздо позднее дали сценическую жизнь.

Приняв предложение на постановку, я взял в руки текст «Недоросля», перечитал и... немножко испугался. Ведь еще Белинский критиковал пьесу за отсутствие действия, за нравоучительный и назидательный характер сцен и образов Стародума и Правдина... Подумав, осмелился взяться за карандаш... Вспомнил также музыкальный вариант «Недоросля», созданный известным отечественным композитором Георгием Фиртичем: с восьмидесятых годов ХХ века по стране прошла первая волна музыкальных постановок... А вскоре выяснилось, что пьеса музыкально адаптирована и другим известным композитором и бардом Юлием Кимом. Они с режиссером Леонидом Эйдлиным написали комическую оперу «Недоросль», весьма бережно отнесясь к первоисточнику. Мне их версия очень понравилась, потому что там сохранены дух Фонвизина, острота его сатиры. Недаром же о нем сказал Пушкин – «сатиры смелый властелин»... Укреплял мою уверенность и тот факт, что Ставропольский театр драмы уделяет много внимания музыкальным спектаклям: поставлены мюзиклы «Леонардо», «Ромео и Джульетта», «Ханума», несколько водевилей. Сегодня в России все хотят ставить музыкальные спектакли, но именно Ставропольская драма делает это наиболее удачно. Сомнений не возникло в том, что партитуру Ю. Кима артисты сыграют и споют отлично, тем более что здесь работает замечательный музыкальный руководитель композитор Евгения Сафронова.

– А насколько нынешний зритель готов воспринять Фонвизина в таком изложении? Все-таки в нашем сознании это очень уж хрестоматийная, почти монументально-неприкосновенная вещь.

– Так вот как раз благодаря музыкальной обработке она стала еще более современной, доступной. Сегодняшний школьник и вообще зритель все эти назидательные сентенции, подававшиеся прежде «в лоб», воспримет через иронию, через иную смысловую подачу, не являющуюся указующим перстом. Легкая динамика, напор, элементы гротеска, но и сатира тоже! Примечательно, что именно в годы создания пьесы Фонвизиным комическая опера только-только пришла в Россию, очень понравилась Фонвизину, он даже пробовал писать либретто к операм. Правда, история не сохранила тех творений.

– А сейчас есть русская комическая опера?

– Современные композиторы пишут, как правило, серьезные оперы, то «Продолжение Ревизора», то «Братьев Карамазовых»... Написать комическую оперу так, как это делали Доницетти или Россини, оказывается, непросто! А вот у Ю. Кима в стиле пародийной шутки на комическую оперу все выглядит очень забавно. И актеры с удовольствием это воспринимают. Если нам удастся иронично и тонко это выстроить, тогда вкупе с острым драматургическим материалом спектакль будет смотреться.

– Внешне постановка будет костюмной — сообразно эпохе Фонвизина?

– В подобном варианте допустима эклектика, чтобы нагляднее показать жизнь провинциального дворянства на примере имения Простаковой — этакого мини-государства, где она чувствует себя полной владычицей. Помимо идеи о том, что надо и сегодня воспитать хорошего гражданина для нашего Отечества, постараемся провести и вторую, не менее важную, авторскую мысль о том, как деспотия порождает повсеместное, поголовное лицемерие. И в наше время примеров тому тьма...

Приятно отметить, что в спектакле заняты лучшие силы театра. Здесь, кстати, нет проходных ролей, начиная с Простаковой в исполнении народной артистки России Натальи Зубковой до Простакова, Скотинина и Стародума в исполнении заслуженных артистов России Бориса Щербакова, Александра Жукова, Михаила Новакова... Правдина репетирует Игорь Барташ, Еремеевну — Людмила Дюженова, Владимира Лепа зритель увидит в роли Цыфиркина. Занята и одаренная молодежь — Анастасия Шимонина, Александр Черепов, Евгений Задорожный, в образе недоросля выступят Дмитрий Ушанев и Олег Хомутов. Балетмейстер спектакля — Татьяна Глигор, чьи хореографические композиции украшают многие постановки идущего репертуара. Все с увлечением репетируют, да и я от встречи с прекрасными исполнителями просто получаю профессиональное наслаждение. Будет много неожиданного, например музыкальный номер Скотинина в стиле гавота! Или Стародум, этакий свободный мужчина при деньгах — персонаж вполне созвучный современным героям, которым, сколько бы ни было, всего мало: надо иметь и пароход, и танк, и яхту, и подводную лодку... Композитор написал для него номер в стиле старинного романса (!), что значительно расширило рамки уже существующего характера. Словом, интересны и коллектив, и драматургический материал. Наша задача – за зрелищной оперной сатирической картинкой показать характеры и судьбы. Вообще, музыкальный спектакль – это уже несколько иное произведение. Как, например, опера Чайковского «Евгений Онегин» – это ведь не совсем пушкинское... Композитор имеет право на свое толкование, свою интерпретацию. И в нашем спектакле многое диктует музыка. Вот Простакова — жестокая фурия, самодурка, но и мать, до беспамятства любящая своего ребенка. Сколько известно примеров, когда безумная материнская любовь доводит буквально до печального финала. И музыкальные вкрапления здесь весьма уместное и даже необходимое выразительное средство.

– Фонвизин вложил в пьесу свою мечту о том, чтоб государство обратило внимание на «маленького» человека, чтобы оно что-то для человека сделало. Трудно представить, как это прочитывается в музыкальном спектакле...

– О, у музыки есть удивительное свойство преображать событийно поворотные моменты пьесы. Например, при известии о получении Софьей большого дохода — богатая невеста! — это событие отражено в каждом из героев через музыкальные темы. В пьесе также немало сценически выигрышных, колоритных моментов. Век-то какой запечатлен! Вспомним Сумарокова — мыслитель, светлая голова, но при этом писал: «Дворню надо на цепи держать!». Однако же заботились и о воспитании просвещенных правителей, думающих о народе. У умного человека в зрительном зале эти ассоциации обязательно возникнут.

– Но и совсем юный человек, наверное, тоже кое-что сложит в уме?

– Ну как же! Чего стоит комическая сцена экзамена Митрофанушки: дверь – это существительное или прилагательное... Каков вопросик для ЕГЭ? А это мещанское, высокомерное: зачем нужна география, если есть извозчик? Как и нынче: зачем гуманитариям математика, а математикам литература? А ведь лучшее российское воспитание всегда отличалось своей объемностью, оно развивало личность.

– Михаил Станиславович, для нашего читателя расскажите о своей работе в Минске. Каков театр, в котором вы ставите спектакли?

– Как преподаватель Белорусской академии искусств в прошлом году я выпустил свой курс актеров музыкального театра, большая часть выпускников пополнила нашу труппу. Сейчас готовимся к новому набору. Буду ставить «Скрипача на крыше» композитора Д. Бока, но ближе к белорусскому менталитету. В репертуаре театра вся лучшая классика — «Марица», «Летучая мышь», «Цыганский барон», опера «Паяцы», романтический балет «Алые паруса», современные мюзиклы.

– Публика в Белоруссии отличается от ставропольской?

– Как и в Ставрополе, там воспитан свой зритель, причем не одно поколение. Спрос на хорошие постановки большой, практически всегда битком набитые залы. Кстати, у вас тоже, несмотря на зимние холода, редко когда зал не полон. Это вдохновляет!

Хочется добавить, что сын Михаила Станиславовича Сергей Ковальчик является художественным руководителем Национального академического драматического театра им. М. Горького (Белоруссия) и сейчас активно обсуждаются ближайшие перспективы обменных гастролей наших театров. Что ж, в Год культуры можно на это надеяться.