15 октября Ставропольский краевой академический театр драмы им. М. Ю. Лермонтова открывает новый, 166-й творческий сезон.  Причем – премьерой. Да еще и постановкой, осуществленной гостем из Вильнюса, да еще и по пьесе русского литовского драматурга. Можно сказать, становится доброй традицией начинать сезон с таких вот режиссерских «бенефисов»: год назад мы также с нетерпеливым любопытством ждали встречи со спектаклем «Герой нашего времени» в постановке москвича Ю. Еремина. А нынче это ожидание подогреваемо любопытством: что такое «Лайф-Лайф», появившееся на афишах театра? Спектакль сделан под руководством режиссера Русского драматического театра Литвы Юрия Попова (на снимке). Сегодня он гость «СП».

Режиссер Русского драматического театра Литвы Юрий Попов

Режиссер Русского драматического театра Литвы Юрий Попов

Репетиция спектакля «Лайф-Лайф»

Репетиция спектакля «Лайф-Лайф»

– Юрий Борисович, кажется, вы хоть и зарубежный гость, но почти что наш земляк, а еще говорят, что ваш путь в профессию был не очень прямым...

– Насчет земляка все верно: родился, вырос и влюбился в театр в Ростове-на-Дону, там же сначала окончил географический факультет госуниверситета, дело в том, что учитель географии был у нас в школе замечательный, в экспедиции водил, какие-то древние кости мы с ним искали... Однако уже студентом параллельно я увлекся пантомимой благодаря известному мастеру жанра и выдающемуся режиссеру Геннадию Трастянецкому. Между прочим, в ту пору там учился и знаменитый Анатолий Васильев, ставший впоследствии своего рода мессией отечественного театра.

– В общем, среда была подходящая... А Русский театр в Литве – ваш первый и пока единственный?

– После учебы на режиссерском отделении Щукинского театрального училища мне довелось ставить в Вильнюсе свой дипломный спектакль, хотя были предложения и из других городов. Предложили остаться в Русском...

– Вы теперь гражданин Литвы?

– Давно уже. В 90-м гражданство там давали без проблем. Но с тех пор всем говорю: в Литве я стал русским человеком! Потому что оттуда другими глазами смотришь на происходящее в России, сравниваешь с тем, что здесь и там, и сердце порой кровью обливается. И начинаешь иначе, гораздо серьезнее относиться и к родному языку, и к культуре.

– Да и сам театр ваш недаром называется Русским...

– Замечу только, что никогда не был главным режиссером, не стремился к постам, мне интересно творчество без административных забот. А жизнь за плечами замечательная. Мог читать прекрасные книги, выбирать из них лучшее. К тому же столица маленькой Литвы еще с советских времен завоевала имидж театральной Мекки. Одни лишь режиссерские имена какие: Туминас, Някрошюс, Вайткус... Общение с ними – и школа, и счастье.

– Но и вы внесли вклад в имидж Вильнюса, когда создали свой экспериментальный шоу-театр POP-OFF SHOW...

– Был такой этап, но он уже завершен. То был период бурного общественного оживления, даже некоторого эпатажа, мне вообще всегда нравилось молодое брожение, еще с университета, с занятий пантомимой, которая порой позволяла сказать на сцене больше, чем обычная драма. Знаете, эти молчаливые подтексты, эти намеки без слов... Но жизнь меняется, меняются зрительские приоритеты, да и прежние мои «ребята» стали солидными людьми... Хотя я и сегодня частенько возвращаюсь к тому опыту. Два года назад довелось быть режиссером Московского фестиваля «Верное сердце» – семейного, детского, доброго кино, мы для него поставили очень выразительные пластические пролог, финал, ряд вкраплений... В театре тоже периодически наступает очередной этап поиска новых форм, и многие мастера, тот же Мейерхольд или Любимов, нередко обращались к пантомиме. Ну а сейчас у нас такое время, когда, мне кажется, в театре можно делать все!

– Вильнюс по-прежнему сохраняет статус авторитетного театрального центра?

– Ну, наверное, не случайно многие литовские постановщики пользуются спросом в России, вот Туминас уехал в Московский театр Вахтангова, да и Някрошюс много работает в России. Меня, кстати, тоже зовут... Очень перспективное предложение, может быть, и стоит поехать. Как раз сейчас пребываю в раздумьях. Покидать полюбившийся коллектив трудно, к тому же у нас есть главное – свой хороший зритель, приверженный русскому психологическому театру. Вообще мне в Литве интересно.

– Автор пьесы «Лайф-Лайф», которую вы поставили в Ставрополе, тоже из Вильнюса, для нас ваша с ним работа – своего рода послание, несомненно, несущее что-то новое.

– Классный парень этот Глеб Нагорный! Совсем молодой, но как точно уловил все нынешние человеческие, общественные связи, все, что сегодня на слуху, что тревожит, чем мы мучаемся. Он все это собрал в весьма четко выраженную форму. Его пьесу даже читать интересно, не только видеть на сцене. История вроде бы совсем простая: люди дружат, общаются, влюбляются – словом, каким-то образом реализуются. Лучше классика не скажешь: для человечества самая большая трагедия – невоплощенность того, что дано нам от Бога. А так хочется реализоваться в этой жизни!.. И начинаешь задумываться: Господи, что же с нами делается?! Куда мы идем? Моя задача – показать это людям. Чтобы они поняли: на самом деле мы с вами не такие негодяи, какими нередко кажемся друг другу, мы созданы добрыми, талантливыми, полноценными!

– А как вы вышли на Ставропольский театр?

– Много общих друзей, так же как и я, выходцев из Ростова, – режиссер и мой учитель Юрий Еремин, художник Степан Зограбян, многие другие. А пьесу Нагорного театру рекомендовал я. Постановка ее в Ставрополе – по сути, открытие драматурга в России. Знаю, что уже в Москве к нему начинают проявлять интерес. Но Ставрополь – первый!

– Вы довольны результатом работы на ставропольской сцене?

– Мало сказать доволен – я счастлив! Едва ли не впервые в жизни жду премьеру не в нервной лихорадке, а с хорошим предвкушением... Здесь и труппа хорошая подобралась, и в целом вся команда замечательная, от производственных цехов до директора, все очень дисциплинированны, внимательны. Премьера в Ставрополе для меня вдвойне важное событие. При том что где я только раньше не ставил – от Финляндии до Томска...

– В труппе вашего театра в Вильнюсе работают актеры и русские, и литовские?

– Да, это так, и в последние годы наблюдается проблема кадров, нет притока новых сил. Правда, порадовал Ионас Вайткус: придя два года назад руководить Русской драмой, он набрал русскую группу студентов, чтобы готовить будущую смену. Ребята талантливые, интересные, и все же некоторые моменты порой настораживают. Ну вроде такого: когда умный и опытный педагог на занятиях по творчеству Чехова со студентами, готовящимися работать на русской сцене, говорит по-литовски... Это при том что там, конечно, сильная театральная школа.

– Вообще прибалтов нам иногда немного жалко, они себя отгораживают искусственно от России... По-моему, это значительно обделяет их самих. Но и русским там по-прежнему непросто?

– Нет, в Литве с этим нормально. Нам, русским, можно еще поучиться их бережному отношению к своему языку и культуре. Признаться, я иногда чувствую себя и литовцем-патриотом тоже!.. А некультурные мелкие чиновнички есть везде, и их методы управления культурой примерно одинаковы... Могу лишь добавить, что наш театр активно дружит с российским посольством в Литве, регулярно встречаемся, проводим вместе различные акции.

– Не могу не спросить о ваших творческих планах.

– Сложный вопрос. Мне и в России поработать хочется, но и в Вильнюсе часть души живет. Одна дотошная дама как-то подсчитала, что из всех работавших в Русском театре режиссеров я поставил больше всего спектаклей. Наверное, сыграло роль то, что я много и с радостью ставлю для детей. И эти постановки живут в репертуаре дольше других, по 10-20 лет! Сейчас, кстати, обновляем долгожительницу «Белоснежку», уже 22 года она на сцене. По отношению к детским постановкам можно вообще оценивать театр.

– Нужно выращивать своего будущего зрителя!

– Совершенно верно. Мы даже создали при театре детский хореографический коллектив, ведем его вместе с моей женой, успешно участвовали во многих фестивалях – в Чехии, Турции, Болгарии. Вот такая вроде бы не совсем театральная работа... Знаете, с возрастом все чаще задумываешься: а что от нас остается в театре? Ведь спектакль, считается, живет один день. А умные люди говорят : от актера остается интонация!

– Старинный храм называют: намоленная церковь...

– Вот-вот! В вашем театре есть своя десятилетиями накопленная «намоленность» я это ощутил, едва войдя в эти стены. Здесь есть свои театралы и театральные традиции. А потому хотелось, чтобы для человека, пришедшего посмотреть наш спектакль, эта встреча стала событием в его жизни.

– Немного смущает «иностранное» название пьесы.

– Ой, в театре всегда было сложно с названиями! Да и не в названии дело. Важно, что в Ставрополе первыми в стране увидят интереснейшего молодого современного автора. Встреча с Нагорным для меня – главная радость последних примерно пяти лет. Когда видишь талантливого человека, это так радостно.

Наталья БЫКОВА