Александра Григорьевна Петренко, разложив передо мной свои ветеранские удостоверения и документы к трудовым наградам, смахнув слезу, вновь переспросила: – Так обо мне, правда, не забыли? В свое счастье ей не верилось: очереди на квартиру женщина ждала девятнадцать лет. На общих основаниях она была в ней сто двадцать восьмой. – Разве я дожила бы? – говорит она.
Александра Григорьевна Петренко

Александра Григорьевна Петренко

© Фото: Татьяна ВАРДАНЯН

Буквально месяц назад по ходатайству районных и городских властей А. Г. Петренко включили в дополнительный льготный список граждан, имеющих право на получение жилья. Согласно президентскому указу она теперь, как вдова ветерана, в нем первая! «Президентских квартир» в Нефтекумском районе ждут еще семь ветеранов. В свои восемьдесят четыре года труженица тыла пока скромно живет в казенных стенах городского общежития, которые ей так и не стали родными...

Свою жизнь она всегда считала вполне удавшейся: с будущим супругом познакомилась еще до войны – жили молодые в одном селе. А когда солдат вернулся домой, сразу же поженились. Бывший фронтовик заменил свою Шурочку на тракторе и с того самого дня проработал в хозяйстве сорок шесть лет. Многочисленные ранения дали о себе знать только в преклонном возрасте: врачи ампутировали сначала одну ногу, затем другую... Сердце его не выдержало.

– Прожить в любви да согласии нам все же Бог отпустил немало времени,троих детей на ноги поставили, – говорит хозяйка маленькой общежитской комнаты.

Но после смерти мужа Александра Григорьевна оказалась в сиротливом положении: дети, озабоченные своими проблемами, изредка навещали мать. А зимой и вовсе проблема: в ауле Ямангой, что в пятидесяти километрах от Нефтекумска, тогда еще не было газа. К зиме нужно было запасаться дровами и углем, каждый день топить печь – все это оказалось слишком хлопотным для одинокой женщины. Однажды сын, пожаловавший из города, предложил переехать к нему. Долго отговаривали ее соседки от этого опрометчивого шага, а она успокаивала их: не к чужому ведь человеку собираюсь.

Отношения в новой семье у нее почти сразу не заладились, и однажды, когда сын был в командировке, она собралась и ушла на съемную квартиру. А со временем поселилась в общежитии: на деньги, вырученные от продажи домика в деревне, на большее рассчитывать не пришлось. Так вот и стали эти восемнадцать квадратных метров, с минимумом удобств, для нее настоящим испытанием. Мало того что на четвертый этаж подниматься приходится с трудом, так ведь и покоя здесь нет престарелому человеку. Общага она и есть общага!

Фотография мужа военной поры осталась самым ярким напоминанием о трудных, но по-своему счастливых годах далекой молодости. Поглядывая на нее, Александра Григорьевна задумчиво произнесла:

– Все же старость – самое тяжелое испытание.

И это при том, что ей самой в войну пришлось от зари до зари работать в поле, пережить военное лихолетье и выходить троих детей, продолжая до самой пенсии работать в хозяйстве поливальщицей: у Александры Григорьевны за спиной более сорока лет непрерывного стажа.

В тракторную бригаду она попала семнадцатилетней девчонкой: отучившись несколько месяцев на курсах в Ачикулаке, они вдвоем с подругой приняли «Универсал», на котором в войну и пахали, и сеяли. Трактор без кабины, с холодным железным сиденьем стал причиной вскоре подорванного здоровья девушек. Но кто на это тогда обращал внимание? Александра Григорьевна вспоминает, как мама (раздобыв где-то все необходимое) сшила ей ватные штаны. Надеть их сразу она долго не решалась, а потом старательно прикрывала длинной юбкой.

А в 43-м ей и хлеб самой пришлось убирать: девушку сначала посадили штурвальной, но утром комбайнеру пришла повестка на фронт.

– Некуда деваться, принимай технику, – коротко отрезал тогда бригадир.

Комбайн, который тащили за собой по полю два трактора, она освоила быстро, и весной за ударную работу они с подругой были «премированы» первым в хозяйстве гусеничным трактором, в котором были и кабина, и мягкое сиденье.

За чашкой чая мы долго говорили о превратностях жизни: в сложившихся обстоятельствах моя собеседница никого не винила – ни детей, вечно занятых решением личных проблем, ни власти, на которые у нее теперь вся надежда, ни соседей, явно нарушающих ее покой.

Уже попрощавшись со мной, Александра Григорьевна обратила внимание на номер своей комнаты – цифра 65 хорошо видна на двери – и проронила:

– Президент к 65-летию Победы квартиры пообещал. Может, это для меня тоже добрый знак?

Татьяна ВАРДАНЯН