Сотрудники ставропольского медвытрезвителя ОВД по Октябрьскому району в полной готовности к наплыву посетителей: с наступлением холодов долго находиться на улице в состоянии алкогольного опьянения попросту небезопасно…
Двойные двери камер (называемых палатами) гостеприимно распахнуты, одеяла и подушки ждут посетителей. Примерно каждые полчаса в дежурной части вытрезвителя появляются «клиенты»: типичные алкоголики в телогрейках или же работяги с испуганными глазами. История у всех одинаковая – кто еще в силах связно говорить, с порога начинает доказывать, что задержан незаконно.
– Сотрудники ППС и не обязаны определять степень алкогольного опьянения, их задача – доставить подозрительного гражданина к нам, – поясняет начальник медвытрезвителя Александр Полканов. – Здесь подключаются квалифицированные медработники, у которых на вооружении алкотестеры трех различных модификаций. Но, поверьте мне, нарочно сюда тащить никого не станут. Если по результатам анализа у задержанного будет выявлена легкая степень опьянения, дежурный прочтет ему лекцию о вреде алкоголя и отпустит домой. А если на мониторе алкотестера высветится содержание спирта в крови больше двух промилле – это уже повод для вынужденного ночлега в казенных стенах.
Действительно, большинству прибывших самое время хорошенько проспаться. Для «удобства» нетрезвых в специализированном учреждении оборудовано более пятидесяти койкомест. Сначала постояльцу помогают раздеться до трусов в присутствии понятых и под зорким наблюдением видеокамеры. Микрофон устройства установлен возле кушетки, и сотрудник, исследуя одежду прибывшего, громко перечисляет все содержимое, изъятое из его карманов.
– Это для того, чтобы избежать претензий, которые у наших постояльцев могут появиться утром, – комментирует А. Полканов. – Кто накануне зарплату «поистратил», кого успели на улице подкараулить, а сваливают все на нас.
В этом году ставропольскому медвытрезвителю исполнилось 55 лет. Несмотря на солидный возраст, вид у учреждения свежий. По словам сотрудников, ремонт во всех палатах и приемной приходится делать чуть ли не каждый месяц: все-таки иной мужик в хмельном гневе страшен. Особо буйные частенько отколупывают со стен кафельную плитку, вытаскивают кирпичи – все руками и ногтями! Раньше от удара богатырей железные двери в палатах слетали с петель. С двойными деревянными стало тише, но изнутри их раздирают на щепки.
– За годы службы на моей памяти не было и дня, чтобы медвытрезвитель пустовал, – говорит А. Полканов. – Ежесуточно поступает к нам в среднем по тридцать человек. Это только те, кого кладут проспаться в палату. Но что по-настоящему страшно, это пьяные женщины. С каждым годом их к нам попадает все больше. Вы наших сотрудников спросите, им лучше десять задержанных мужчин разместить, чем одну женщину. Так и норовят устроить пьяную вакханалию: пищат, дерутся, царапают ногтями. А наутро тихие, извиняются.
Тем временем кто-то настойчиво стучит по двери одной из палат. Дежурный идет на зов.
– Дай покурить! – требует пьяный.
Курить здесь, конечно же, нельзя. Пьяный предпринимает еще одну попытку и просится в туалет. Он в смешной розовой футболке и трусах. Милиционер ведет его в уборную под руку, как малыша. Топ, топ…
Несмотря на застоявшийся запах перегара, в медвытрезвителе царит какой-то особый уют: простыни с розочками и морскими кораллами, которые санитарки стирают вручную. А. Полканов, уловив мое настроение, сетует: «Ближе к зиме бомжи начнут проситься на ночевку, но не положено. Им бы приемник-распределитель, да нет ни одного…».
Одна ночь в медвытрезвителе обходится в 600 рублей. Протрезвевшему гражданину выдают квитанцию на погашение расходов. К тому же в течение месяца ему придется заплатить административный штраф. Ручным трудом и другими формами взаимозачета здесь оплату не принимают.
