Честно говоря, за написание этого материала я взялась не сразу – слишком многое из того, что рассказал мне крупнейший лермонтовед Владимир Захаров (на снимке) об отрытых им новых фактах трагической гибели великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова, требовало осмысления...

Новая версия тех далеких событий, изложенная в книге В. Захарова «Дуэль и смерть поручика Лермонтова», кардинально отличается от того, что было для всех почитателей гения непреложным еще со школьной скамьи: смерть поэта – это тщательно инспирированное – политическое – убийство, спланированное Николаем I и шефом жандармерии Бенкердорфом. Тайный жандармский осведомитель Николай Мартынов старательно выполнил заказ «сверху». Убийца гения проклят в веках, прощения или оправдания ему нет. Именно поэтому книга Владимира Захарова сначала вызывает определенный внутренний протест. Но потом после тщательного ее изучения происходит своего рода катарсис и понимание того, насколько пронзительнее и трагичнее было все на самом деле…

Я говорю «на самом деле» потому, что крайне скрупулезное историческое исследование В. Захарова, основанное на документальных данных, свидетельствах современников и новых архивных материалах, вызывает абсолютное доверие и, по оценке многих историков, является наиболее полным анализом обстоятельств гибели Лермонтова. В. Захаров убедительно доказывает, что никакого заговора с целью убийства поэта не существовало. Но есть немало критиков, с грустью констатирует Владимир Александрович, которые обвиняют его в том, что он оправдывает Мартынова и ненавидит Лермонтова. В. Захаров же считает, что действия и поступки любого человека должны оцениваться историками только объективно.

– Я отношусь к Мартынову отрицательно, но история заставляет нас говорить правду независимо от эмоций, – утверждает он. – Тема дуэли и гибели Лермонтова была спекулятивной многие годы. Чего греха таить, советские историография и литературоведение разрабатывали идею, которая должна была отвечать требованиям советской жизни. И была создана целая концепция, что по приказу царя убили Пушкина, а потом Лермонтова. Но когда поднимаешь документы... Ведь у нас даже документы тех лет цитировались только частично – выбиралась нужная фраза, а полный документ вы даже увидеть не могли.

…Они были так молоды – офицеры, оказавшиеся в тот роковой вечер 15 июля 1841 года на склоне Машука. Лермонтов для них был просто умным и добрым другом, писавшим прекрасные стихи и рисовавшим удачные карикатуры. Этим летом молодые офицеры вместе с Лермонтовым завели альбом, в котором записывались и зарисовывались все смешные случаи, разнообразные события из жизни их компании и «водяного общества». В нем было немало карикатур и шаржей на товарищей и, по свидетельству одного из друзей – князя Васильчикова, главным объектом лермонтовских шаржей в этом альбоме был Мартынов, который носил черкеску и большой кинжал. Вот этому-то кинжалу особенно доставалось – в карикатурах Лермонтова он приобретал весьма пикантное значение. А Мартынов считал себя первым красавцем, был горд и заносчив, говорил, что перед ним не устоит ни одна женщина. И с легкой руки Лермонтова в мужских компаниях за ним закрепилось двусмысленное прозвище Месье Кинжал. По воспоминаниям современников, Мартынов, богатый и нисколько не злобный, был, в общем-то, человеком безвредным, но очень ревнивым – в основном из-за того, что Лермонтов постоянно переходил ему дорогу, нарочито флиртовал с понравившимися Мартынову девицами и прибавлял еще что-то обидное, чтобы задеть его. Мартынов какое-то время сдерживался. И в тот злополучный вечер в доме Верзилиных, завидя Мартынова, который разговаривал с дамой, Лермонтов начал острить, называя его по-французски «горец с большим кинжалом». И надо же было так случиться, что именно в этот момент князь Трубецкой закончил играть на рояле и слово poignard (кинжал) раздалось по всей зале. Мартынов побледнел, подошел к Лермонтову и сказал: «Сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах!». Начался обратный отсчет времени…

– Чтобы понять, что там произошло, нужно смотреть не с точки зрения дня сегодняшнего, – говорит Владимир Александрович, – важно понять менталитет людей того круга. То, что позволялось между друзьями, не позволялось в присутствии даже одного постороннего человека. Лермонтов и Мартынов позволяли между собой говорить друг другу многое, но когда Лермонтов начал острить прилюдно и это услышали все… Поэтому и произошла дуэль. Никто за Лермонтовым не следил, никто за ним не охотился, не выполнял тайное поручение Петербурга. У меня в книге масса сносок и ссылок на документы. Это может быть плохо, но зато никто не скажет, что я обманываю. Дел о дуэли Лермонтова – пять, из них только одно ранее опубликовано. Я опубликовал еще два. Расследование проведено очень тщательно, к тому же сохранился попутный материал – в частности, записки Мартынова. Существуют воспоминания современников. Но с ними сложно, потому что выявлены они спустя годы. Если о Пушкине много материалов было собрано еще при его жизни и воспоминания писались сразу после его гибели, то о Лермонтове первые воспоминания появились через тридцать лет после его смерти. И все, кто соприкасался с Лермонтовым при жизни, очень осторожно отнеслись к своим мемуарам об уже признанном гении…

– Ознакомившись с множеством документов и свидетельств современников, приходишь к выводу, что единственным поводом к дуэли были насмешки Лермонтова над Мартыновым, – утверждает В. Захаров. – Лермонтов сам спровоцировал Мартынова на вызов, но всерьез предстоящую дуэль никто не воспринимал, настоящие попытки примирить соперников не предпринимались. Скорее, все восприняли это как развлечение.

– Друзья думали, что дуэлянты просто попалят в «белый свет», – продолжает В. Захаров. – Уже перед самой дуэлью был заказан ящик шампанского, который намеревались распить за счастливое окончание ссоры. Начался отсчет – один, два три, и… тишина. Последующие за этим три секунды превратились в вечность. Нервы у всех накалились. Первым не выдержал Столыпин (в других версиях Трубецкой или Глебов), который крикнул: «Стреляйте, или я развожу дуэль!». И тут Лермонтов сказал фразу, которая стоила ему жизни: «Я в этого дурака стрелять не буду!». И Мартынов в бешенстве от оскорбления поднимает пистолет и… Лермонтов умер мгновенно. Мартынов кинулся к нему со словами: «Миша, прости меня!». Но поэт уже лежал бездыханный…

Фразу про дурака потом, на следствии, подтвердили трое свидетелей.

В завершение следует сказать, что кандидат исторических наук, старший научный сотрудник и заместитель директора Центра кавказских исследований МГИМО МИД России, член Союза писателей России, лауреат Всероссийской премии им. М.Ю. Лермонтова Владимир Захаров – частый гость Государственного музея-заповедника М.Ю. Лермонтова в Пятигорске и неизменный участник практически всех акций, посвященных великому поэту.

При подготовке статьи использовались материалы из книги В. Захарова «Дуэль и смерть поручика Лермонтова».