В ставропольской земле покоится прах человека, имя которого было на устах литературной общественности России 30-40-х годов XIX века. Это поэт, литератор, журналист – Владимир Игнатьевич Соколовский, 200-летие со дня рождения которого мы отмечаем в 2008 году.

Московский июльский вечер 1834 года. Шумная студенческая пирушка собрала в доме некоего Скаретки компанию молодых людей. В дружеской, беспечной атмосфере пересказывали последние новости, веселились и просто дурачились, пенилось шампанское, поднимались тосты. Гостеприимный хозяин любезно раскладывал бутерброды, подливал в бокалы. Кто-то снял со стены гитару. Оживленный разговор стих. Нестройным хором исполнили романс.

«Давайте споем куплеты Соколовского», – предложил один из юношей. Все согласились. Опустили шторы, и брызнули вполголоса хмельным мажором дерзновенные куплеты.

Русский император

В вечность отошел,

Ему оператор

Брюхо распорол.

Плачет государство,

Плачет весь народ,

Едет к нам на царство

Константин-урод.

Но Царю вселенной,

Богу высших сил,

Царь благословенный

Грамоту вручил.

Грамотку читая,

Сжалился Творец,

Дал нам Николая,

Сукин сын, подлец!..

Прозвучали последние строки песенки, внезапно дверь распахнулась, пропустив московского полицмейстера Льва Цынского и полицейских.

Хозяин дома оказался тайным осведомителем, который заранее известил городскую полицию, испросил денег на угощение и точно указал время вечеринки.

Через две недели те, кого искала полиция, подозреваемые в вольнодумстве – Герцен, Огарев, Сатин и другие также были арестованы. В итоге подлого доноса и гнусной провокации было заведено дело «О лицах, певших в Москве пасквильные стихи».

Кто же этот человек, чьи крамольные куплеты распевали в России? Уже первые допросы показали, что сочинителем является титулярный советник Соколовский, который уже был на примете. В папке следствия имелся рапорт, сообщавший, что некие Соколовский и Огарев в 1833 году стояли, обнявшись, и горланили «Марсельезу» у подъезда Малого театра.

Владимир Соколовский – сибиряк по рождению, дворянин, с десяти лет воспитывался в Петербурге, в 1-м Кадетском корпусе. В мае 1826 года за «неспособность по болезни к военной службе выпущен из корпуса для определения к статским делам, с награждением за успехи в науках чином 12 класса».

Из Петербурга Владимир едет в Томск к отцу, статскому советнику, исполнявшему обязанности гражданского губернатора, где определяется на службу в штат канцелярии общего губернского правления. В мае 1828 года переводится в Красноярск, в канцелярию Енисейского общего губернского управления на должность экзекутора (судебного чиновника) под начало своего дяди, губернатора А. Степанова.

За три года Соколовский исколесил всю Енисейскую губернию. Собирал статистические сведения, был знаком с декабристами: Владимиром Раевским, Сергеем Кривцовым, Александром Пестовым, Николаем Мозгалевским, Семеном Краснокутским. Тогда же Владимир Игнатьевич написал устав для недолго просуществовавшего общества «Красноярская литературная беседа», сотрудничал в «Енисей-ском альманахе».

Летом 1831 года Соколовский в чине титулярного советника увольняется со службы, покидает Сибирь и появляется в Москве, проживая у Н. Сатина или у двоюродного брата Н. Степанова в калужском имении – селе Троицком.

Занятия литературным трудом приносят ему успех. Вскоре выходит отдельной книгой поэма на библейскую тему «Мироздание», тепло воспринятая читателями и критикой. В 1833 году Соколов-ский выпустил «Рассказы сибиряка» – повествование со стихотворными вставками, в начале 1834 года – автобиографический роман «Одна и две, или Любовь поэта».

Материального достатка литературные труды не дают, и Владимир Игнатьевич вынужден опять устраиваться на государственную службу. Весной 1834 года он выезжает в Петербург, где его принимают на должность помощника секретаря в канцелярию военного генерал-губернатора П. Эссена. Не забывает он, впрочем, и о литературе. С новыми друзьями намечает издавать юмористическую газету, продолжает интересоваться русской историей (еще в Сибири начал писать поэму «Иоанн IV»), думает составить биографический словарь.

Однако служба в северной столице продолжалась недолго. Арест вышеупомянутых студентов в Москве сломал его дальнейшую жизнь. Соколовского доставили из Петербурга в Москву и продержали в тюремном остроге более восьми месяцев. Во время долгого следствия ему предъявили обвинение по нескольким пунктам: переписка с декабристом Мозгалевским, образование без разрешения властей «Красноярской литературной беседы», сочинение крамольной песни «Русский император».

В пении поэт сознался, но авторство свое отрицал и на допросах держался стойко. 31 марта 1835 года огласили приговор.

А. Герцен вспоминал: «Торжественный, дивный день. Там соединили двадцать человек, которые должны прямо оттуда быть разбросаны, одни по казематам крепостей, другие – по дальним городам, – все они провели девять месяцев в неволе. Шумно, весело сидели эти люди в большом зале. Когда я пришел, Соколовский с усами и бородой бросился мне на шею, а тут Сатин; уже долго после меня привезли Огарева, все высыпали встретить его. Со слезами и улыбкой я жал всем руку – словом, это одна из счастливейших минут жизни, ни одной мрачной мысли...»

Как молоды они были! Между тем Герцен был приговорен к высылке в Пермь, Сатин – в Симбирск, Огарев – в Пензу. «Главному виновнику» Николай I утвердил такой приговор: «...оставить года на три в Шлиссельбурге и потом допустить к службе в отдаленных местах». Так решилась судьба поэта.

В одиночной камере Шлиссельбургской крепости Соколовский провел более полутора лет, нажив там тяжелую хроническую болезнь. Он вышел на свободу в декабре 1836 года по состоянию здоровья и ходатайству брата, капитана Московского кадетского корпуса, автора учебников географии.

В крепости Соколовский закончил драматическую поэму «Хеверь», изучил древнееврейский язык и начал работать над поэмой «Альма». Отрывки из нее были напечатаны во втором номере «Современника» за 1837 г. одновременно с лермонтовским стихотворением «Бородино». Год этот стал для Соколовского самым удачным. Ему дозволили остаться до осени в Петербурге. Вторым изданием выходит поэма «Мироздание», которую критика назвала замечательнейшим произведением тогдашней словесности. В литературных салонах он знакомится с поэтами, писателями, издателями. Над ним витает образ опального поэта. Его называют русским Сильвио Пеллико (итальянский писатель, один из главных руководителей журнала карбанариев «Сoncilliaftore», восемь лет провел в тюрьме). От таланта Соколовского много ждали и критика, и читающая публика.

В конце сентября 1837 года опального поэта отправляют на службу в Вологду. Губернатор Д. Болговский определил Соколовского чиновником особых поручений и поставил задачу организовать первую газету «Вологодские губернские ведомости».

Здоровье поэта продолжает ухудшаться. В августе 1838 года он обращается в III отделение канцелярии его Императорского величества с просьбой о переводе на Кавказ. К письму прилагались медицинское свидетельство и подтверждение губернатора. Разрешение ему дают, и 23 декабря 1838 года поэт покидает холодную Вологду.

Документы, хранящиеся в Ставропольском госархиве, дают абсолютно точное время приезда В. Соколовского – 18 мая. Квартирует он в доме комиссионера Ахачинского, вблизи бывшей крепости. Он приезжает безнадежно больным, только через неделю поступает его заявление: «Страдая с давнего времени болезнью гидраргирозия... имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство приказать освидетельствовать меня медицинским чиновником и потом отправить в Пятигорск для пользования минеральными водами на счет казны»...

Соколовский так слаб, что сам лично явиться во врачебную управу не может. Его на дому осматривает врач П. Артемовский-Гулак и подтверждает диагноз. Одновременно гражданский губернатор А. Семенов зачисляет Соколовского «в штат чиновников общего областного управления до открытия вакансии с зачетом службы его со дня прибытия сюда».

Говоря сегодняшним медицинским языком, Соколовский страдал водяночным отеком, это могла быть почечная недостаточность, и минеральные воды вряд ли могли принести ему облегчение.

До последних дней больной поэт продолжал писать стихи. В Пятигорске им написано стихотворение «Послание былому сотоварищу», с пометкой: 20 июля, 1839 год.

Вернувшись в Ставрополь, он «как не совершенно выздоровевший» был отправлен в заведение Кавказского приказа общественного призрения и там во вторник, 17 октября (ст. ст.), умер. Прожил он на свете всего 31 год.

19 ноября 1839 года «Санкт-Петербургские ведомости» поместили краткое извещение: «17 октября скончался в Ставрополе (Кавказском) известный русский поэт В. И. Соколовский...».

Сегодня в Ставрополе ничто не напоминает о поэте Соколовском. Нет могилы, нет и самого Варваринского кладбища (ныне район строительного техникума), нет никакого мемориального знака. Мы находим его имя только в энциклопедиях, справочниках, литературных и научных исследованиях. В XIX веке Ставрополь посетили немало известных поэтов и писателей. Наверняка могилу поэта в 1840 году посещал М. Ю. Лермонтов. Можно по-разному относиться к его творчеству, но бесспорно одно: Владимир Соколовский – глубокий философский поэт, оставивший заметный след в русской поэзии XIX века.

После смерти поэта его стихи, оставшиеся у друзей (и даже ранее напечатанные), продолжали помещаться в альманахах и периодике. Уверен, поэт, которого современники зачисляли в «плеяду звездочек 2-й и 3-й величины», ставя в ряд с Е. Баратынским, А. Бестужевым-Марлинским, А. Одоевским, А. Полежаевым, заслуживает нашей памяти. Это важно для нас, ибо без памяти о прошлом нет и надежды на достойное будущее. Было бы справедливо, чтобы одна из улиц в районе бывшего Варваринского кладбища носила имя русского поэта Владимира Соколовского.

Виктор КРАВЧЕНКО. Старший научный сотрудник Ставропольского государственного краеведческого музея-заповедника. Член Союза писателей России.