В 1942 году по инициативе легендарной летчицы, Героя Советского Союза Марины Расковой был создан полк ночных бомбардировщиков.

В этом полку мужчин не было. Летный состав, техники, вооруженцы – только женщины.

В основном – девчонки от 17 до 22 лет. Командовала полком Евдокия Бершанская. Уже спустя восемь месяцев после первых боевых вылетов женский авиаполк был удостоен звания «Гвардейский».

За освобождение Тамани получил наименование Таманского, после боев в небе Феодосии награжден орденом Красного Знамени, а за сражения в Белоруссии – орденом Суворова III степени. За три года полк совершил 24 тысячи боевых ночных вылетов. 23 девушкам присвоено звание Героев Советского Союза (пяти – посмертно), двое удостоены звания Героя России. Одна из открытых астрономами малых планет названа в честь летчицы этого полка, Героя Советского Союза Евгении Рудневой.

В этом знаменитом полку воевала наша землячка Александра Григорьевна Османцева.

Александра Григорьевна вспоминает, и ее лицо озаряется то озорной улыбкой, то щемящей до боли печалью. О себе говорит мало, все больше о девчатах, своих боевых подругах. Были они все разные. Мечтательницы и фантазерки. Серьезные и хохотушки. Девочки, только что оторвавшиеся от маминого тепла. Жены, проводившие на фронт любимых. Матери, оставившие детей бабушкам. Такие разные в личном и такие одинаковые в главном – желании воевать и победить. Чтобы не волновать близких, многие, уходя на передовую, придумывали легенды.

С первых дней войны Саша Османцева обивала пороги военкомата, просила направить на фронт. Убеждала, что ей, закончившей ульяновскую школу авиаспециалистов, нельзя не воевать и что маленький рост (148 сантиметров) – вовсе не помеха. Вначале взяли в тыловую часть. И только когда пришел вызов от Марины Расковой, она попала куда стремилась.

Александра Григорьевна с улыбкой вспоминает, как выдали им военное обмундирование: большие гимнастерки и брюки, длинные мешковатые шинели и сапоги… от 40 до 43 размера. Их они называли «котики» – от кота в сапогах. С косами и локонами тоже пришлось расстаться, всех подстригли «под мальчика»: «волосы спереди и до половины уха». Со временем научились перешивать обмундирование по себе. Появилась и военная выправка, научились ходить строем.

Поначалу рядом стоящий мужской авиаполк встретил их с иронией. Женщина-летчик да еще на самолете из фанеры и перкаля. Действительно, деревянный биплан По-2 (до войны на этих машинах летчики проходили обучение), с двумя открытыми кабинами, без бомбового отсека (бомбы привешивали прямо под плоскости самолета), без прицелов (их они создали сами и называли ППР, то есть проще пареной репы), одним словом, самолет никак не производил впечатления боевой машины. Гитлеровцы называли эти самолеты «рус фанер». Но на практике тихоходные По-2 изрядно досаждали противнику: с наступлением темноты и до рассвета они непрерывно висели над целью, сменяя друг друга, через каждые 2-3 минуты сбрасывая бомбы на врага. Экипажи совершали за ночь по 10-12 вылетов, а утром, замерзшие, уставшие, дрожащие от постоянного нервного напряжения, выходили из кабин, едва держась на ногах…

А здесь боевые машины ожидали механики и вооруженцы. Авиамеханику Саше Османцевой приходилось работать на старте и в дождь, и в стужу, в любое время. Встречала самолеты, заправляла их бензином и маслом, устраняла повреждения. И все это в темноте, при свете карманного фонарика, а иногда при лунном свете, чтобы не демаскировать аэродром. Вооруженцы, молодые тоненькие девчонки подвешивали без всяких приспособлений бомбы. А днем – ремонт машин, подготовка к следующей ночи. Времени на сон почти не оставалось.

Что помогало выдерживать нечеловеческие нагрузки?

– Убежденность в том, что Победа зависит от каждой из нас, – говорит Александра Григорьевна. – Эта вера помогала преодолевать страх и усталость.

На войне все они – и летчики, и штурманы, и механики – были на волоске от смерти. Как-то немецкий штурмовик, обнаруживший их аэродром, стал обстреливать стоящие машины. Укрыться было негде, и Саша Османцева вжалась в землю рядом с самолетом. Но, увидев, что загорелась одна из машин и огонь может перекинуться на соседний самолет, она вскочила, под огнем схватилась за крыло и потащила По-2 от огня.

– Немец проносился очень низко, и у меня до сих пор в глазах лицо летчика с рыжими усами. Кричала ему: «Все равно не убьешь! Не убьешь!». Страх пропал, и откуда силы взялись?.. Самолет спасла и чудом жива осталась.

Смерть на войне ходит только ей известными путями. Вот, к примеру, в Польше тоже удалось перехитрить костлявую. Это когда обнаружили, что дом, в котором должны были ночевать «ночные ведьмы», заминирован…

Возвращения боевых подруг из полетов всегда ожидали с тревогой... Саша могла по гулу мотора определить, чей экипаж подходит к дому, и когда завершалось полетное время, приходила боль утраты. Конечно, они старались отгонять ее, еще надеясь на то, что спланируют, или сели на вынужденную. И такие чудеса случались, но – не так часто, как хотелось. И сейчас Александра Григорьевна помнит поименно всех девчат, не вернувшихся с боевого задания. Дуся Носаль, Женя Руднева, Аня Высоцкая, Галя Докутович… 32 девушки погибли в их полку. Среди них и те, кто заживо сгорел в самолете, был сбит над целью и погиб в авиакатастрофе. У некоторых из них были шансы выжить. Но до 1944 года им не разрешали брать в полет парашюты…

В этом полку не было «без вести пропавших». Трудно представить себе это, но тела всех погибших вытаскивали из-под обломков и хоронили.

После войны ежегодно собирались фронтовые подруги в сквере у Большого театра. В 1985-м все вместе собирались в Краснодаре. А три года назад их пригласили на встречу… в посольство США, где им рассказали, что в музее авиации в Сиэтле есть экспозиция, посвященная девушкам 46-го Гвардейского авиаполка, и там же находится восстановленный самолет По-2. Американцы даже устраивают показательные полеты на этом самолете, откровенно изумляясь, как русские девушки могли летать на нем по ночам.

Александра Григорьевна Османцева мечтает о том, чтобы и на ставропольской земле остался след об отважных девчатах. Восемь человек из нашего края воевали в составе легендарной летной части. Девушки, которых в годы войны называли небесными созданиями, пожалуй, заслуживают не только раздела в экспозиции краеведческого музея, но достойны хотя бы скромного обелиска в краевом центре. Командир полка Евдокия Бершанская – родом из села Добровольного Ипатовского района – до войны преподавала в Ставропольском педучилище. Мемориальная доска в память о Евдокии Бершанской, единственной женщине в стране, награжденной двумя полководческими наградами (орденом Суворова и орденом Александра Невского), может быть установлена на здании бывшего педучилища, и это не требует больших материальных затрат.